Муж и жена – одна сатана

Уточним оружие противоборствующих сторон. Лютер пошёл на папу, прикрываясь Священным Писанием точно щитом, а крест держал в деснице, аки меч. Папа по старинке решил довериться костру. Уже сожгли Джироламо Савонаролу105, Яна Гуса106, Иеронима Пражского107. Всё вышло как нельзя лучше, так зачем выдумывать что-то новое?

Ян Гус успел сказать: «Я-то гусь, но за мной придёт Лебедь». Но не увидел папа грозного мстителя-Лебедя в неказистом монахе, не оценил размах крыльев, ибо беспечен108 был папа донельзя. И это, пожалуй, самый извинительный недостаток Льва Х.

Признанный авторитет в историографии церкви Роланд Бейнтон,109 а его книги мы ещё процитируем и не раз, пишет:

«… папы периода Ренессанса были людьми светскими, ветреными, легкомысленными, чувственными, высокомерными и неразборчивыми в средствах».

«Создающие правила живут по исключениям» – написал Константин Мелихан. Аккурат про таких пап это сказано.

Если Вы, Серкидон, соберётесь стать высокопрестололюбом и папаведом, Вам пригодится следующая информация: за время жизни Мартин Лютер застал 10 (десять) пап. С шестью дружил и с четырьмя сражался.

Интересно мнение нашего давнего знакомого – Франческо Гвиччардини. Они с Лютером, как говорят в русских деревнях, годки. Родились в этом и тот же 1483-м году. В «Заметках» Гвиччардини можно встретить и – «Папа Лев рассказывал, что…», и – «Я говорил как-то папе Клименту…» Оба папы, выходцы из флорентийского аристократического дома Медичи. Земляки Гвиччардини! Вспомним «Горе от ума»:

«Как станешь представлять к крестишку иль местечку,//Ну как не порадеть родному человечку».

Папы по праву землячества «радели родному человечку» – Франческо, делали его то наместником, то посланником. Гвиччардини служил верно, но горе ему было от ума. И вот что диктовал ему этот ум:

«Не знаю, кому больше, чем мне, неприятны честолюбие, жадность и изнеженность духовенства – и потому, что пороки эти отвратительны сами по себе, и потому, что все они, по отдельности и вместе, мало подходят людям, жизнь которых, по словам их, отдана Богу, и, наконец, потому, что пороки эти противоположны, так что совмещаться могут разве лишь в весьма странном субъекте…»110

Таким весьма странным субъектом и был папа Лев Х. Оно конечно, папы разные важны, папы разные нужны111, но такой как Лев под десятым порядковым номером нужен был лишь затем, чтобы убедить Европу в необходимости Реформации.

Читаем наполненные нескрываемым конформизмом откровения Гвиччардини далее:

«Тем не менее, высокое положение, которое я занимал при нескольких папах, заставляло меня любить их величие в силу моих собственных обстоятельств. Не будь у меня такого отношения к их величию, я бы возлюбил Мартина Лютера, как самого себя, но не ради того, чтобы презреть законы христианской религии, как она обычно толкуется и понимается, а ради того, чтобы видеть, как скрутят эту шайку злодеев, то есть заставят их или очиститься от пороков, или остаться без власти»112.