Судьба «румынского золота» в России 1916–2020. Очерки истории [litres]

В тот же день Чичерин по прямому проводу связался с Хр. Раковским (в то время главой правительства, министром иностранных и одновременно внутренних дел УССР) и сообщил ему о предложении российской стороны начать переговоры о мире с Румынией. В разговоре он подчеркнул: «Было бы неудобно, если бы мирное предложение исходило только от нас. Нужно мирное предложение и от Советской Украины». При этом Чичерин указал на опасность, исходящую от Польши, которая пытается втянуть в свои антисоветские планы Румынию. Чичерин также отметил, что по сведениям, поступившим из Парижа, «Польша требует границ 1772 года (т. е. границ Речи Посполитой, существовавших до разделов Польши. – Т.П.) и, выступая от имени всех нерусских национальностей бывшей Российской империи, требует очищения от русских войск всех нерусских местностей и предоставления им возможности определить свою судьбу». Исходя из этой ситуации, считал Чичерин, «Украина становится, таким образом, в центре политики»[152]. 26 февраля Раковский направил румынскому правительству радиотелеграмму с предложениями о мире, аналогичную телеграмме Чичерина. 3 марта с румынской стороны был получен положительный ответ. На следующий день, 4 марта, Чичерин в радиограмме сообщил Хр. Раковскому, что, по его мнению, «согласие Румынии на немедленное начатие переговоров – безоговорочное». «[Премьер-министр] Вайда-Воевод, – информировал Чичерин, – подчёркивает осуществление национального единства Румынии. И так ясно, что бессарабский вопрос у них на первом месте. Надо с Вами обсудить различные проекты и комбинации[153]. Мы, конечно, заявили, что переговоры невозможны без Украинского Советского правительства, сопредельного с Бессарабией. Вопросы о фонде имущества, захваченных румынами складах, произведённых ими грабежах требуют близкого знания дела. Нам нужны помощники, знакомые с этими вопросами»[154].