Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов

Аналогичное объявление поместил и журнал «Грани». Что закономерно: издатель-то один.

Его решение, впрочем, было предварительно обосновано. В номере журнала «Грани», предшествовавшего тому, где публиковался «Крутой маршрут», помещено обращение «Посева» к советским гражданам. Призывали их передавать издательству все материалы, публикация которых оказалась невозможной по цензурным соображениям. Оговаривалось специально: «Рукописи, вышедшие в Самиздате, перестают быть исключительным достоянием автора, — они становятся достоянием российской литературы»[59].

Сказанное в издательском обращении вполне корреспондировало с газетным предисловием. Коль скоро «Крутой маршрут» печатался в «самиздатовском» журнале, все напечатанное стало «достоянием российской литературы». Значит, издатели-эмигранты не нарушали правило, ими же введенное: «Поэтому наше издательство считает прямым своим долгом способствовать публикации таких рукописей, поскольку новая российская литература лишена политической цензурой права голоса у себя в стране. При этом мы, естественно, не пытаемся заручиться формальным разрешением автора на такие публикации».

Оговаривались и финансовые проблемы. Издательство обещало: «Авторские гонорары в размере, соответствующем установленным в „Посеве“ ставкам, будут храниться в издательстве до того времени, пока автор найдет возможность получить их».

Все это было юридически безосновательно. Не следовало откуда-либо с необходимостью, что издательство «Посев» должно стать единственным обладателем прав на публикацию «достояния русской литературы».

Публикациями в периодике эмигрантское издательство не ограничилось. Вскоре была напечатана и книга Гинзбург[60].

Интерес к автору проявил не только «Посев». Еще и в Италии была опубликована тогда же книга советской журналистки. Выпустило ее издательство «Мондадори»[61].

Правда, издатели в Италии действовали по договоренности с западногерманскими коллегами. В первом посевовском книжном издании указывалось, что авторские права получило также издательство «Мондадори».

Зачем «Посевом» поделены авторские права с «Мондадори» — не объяснялось. А ведь решение было неординарным, раз уж эмигрантское издательство заранее строго оговаривало, что без его согласия перепечатка, «даже в выдержках, запрещается».

Однако еще более странным оказался итог. За границей с февраля 1967 года по май печатали «Крутой маршрут» два эмигрантских периодических издания, дважды была выпущена книга, а в Советском Союзе это словно бы не заметили. Как будто и не прочли в КГБ предисловие к первой же посевовской публикации.

Подчеркнем: на основании предисловия уже можно было б сформулировать обвинения в адрес всех, кто в СССР был связан с публикацией «Крутого маршрута». От Гинзбург — до подразумеваемых активистов «самиздата».

Гинзбург еще могла бы утверждать, что она, бывшая лагерница, полностью оправданная и получившая вновь партбилет, вовсе не считала свою книгу антисоветской, потому и не прятала рукопись. Наоборот, передала редакции «Нового мира».