А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 1 [litres]

В политическом отношении славянофилы были сторонниками либеральных ценностей, ориентируясь на «равенство подданных в правах, свободу печати, веротерпимость», свободную гласность (условие нравственного уровня общественного развития), выступали за просвещенную цензуру, близкую к полной свободе, отмечает А. Д. Сухов[1111]. Прослеживалась и приоритетная ориентация на общество, нежели государство, которое более рассматривается как фактор несвободы, власти над людьми и потому должно быть изживаемым на пути религиозно-морального совершенствования народа.

Социальные институты, язык, религия, традиционные основы народного бытия представляются Хомякову более важными, нежели государство. Интересно, что язык выступает вторым, после веры, средством исторического анализа у Хомякова. История языка и связей языков хранят «следы реальных исторических связей народов. Язык – прямо-таки “дом бытия” той или иной этнической общности, так как держит “мысли под своею незаметною опекой”, влияет на развитие и направление умственных способностей народов»[1112]. Думается, не случайно современный исследователь употребляет при анализе рассуждений Хомякова по вопросу о языке прямо хайдеггеровский термин – «дом бытия». Ясно, что такого рода параллели, «переклички» «философских времен» рождаются естественным образом и означают одно: разного рода категориальная сетка мышления и специфичность философского языка разъединенных временем традиций вполне позволяют думать проблемно в одном направлении и отмечать в своих концепциях тождественные постановки вопросов.

Особое место занимает в творчестве Хомякова исследование власти. Читая его строки, невольно замечаешь не только тягу философа к объяснению исторически сложившихся политических отношений в связке «власть – народ», пожалуй, лишь слегка формально трансформировавшихся в историческом времени, но не меняющих смысл и подтекст происходящих событий; но и интерес его к власти как особому феномену социального бытия граждан. В его постановке вопроса прослеживается, с одной стороны, затаенная глубоко в душе надежда на возможность трансформации власти в ценностно-гуманитарном направлении – процесс, который, по Хомякову, схватывается понятием солидарности, солидаризированного общества, а с другой – сквозит мягкая ирония в силу горького опыта сосуществования указанной «связки» и разочарования в возможности развития нравственно-правовой основы этого общественного отношения. Вслушаемся в слог Хомякова – и его слова не будут восприниматься столь абстрактными и столь отдаленными от нас в историческом времени, как это может показаться на первый взгляд: «При малейшем неурожае люди умирали с голода тысячами, бежали в Польшу, кабалили себя татарами, продавали всю жизнь свою и будущих потомков крымцам или своим братьям русским, которые едва ли были лучше крымцев и татар. – Власть дружная с народом! <…> Несколько олигархов вертели делами и судьбой России и растягивали или обрезывали права сословий для своих личных выгод. – Церковь просвещенная и свободная!»[1113].