Избранные произведения. III том

В общем, я крепко уснула. Но среди ночи проснулась. Звезды по-прежнему ярко горели в небесах, но то были уже другие звезды. И священный огонь совсем погас. Где-то справа, в чаще, раздался крик маленькой совки «у-гу-гу», и откуда-то издали, слева, ей ответила вторая сова.

Поэт был уже там; его высокий силуэт, неясный в сером звездном свете, виднелся между мною и алтарем. На дальнем краю святилища, у стены, я заметила отблеск бронзы и неподвижное крупное тело моего отца, спавшего на земле. Судя по тому, каким прохладным стал воздух, до рассвета оставался примерно час.

— Как раз в этот час умирающие и завершают свой земной путь, — тихо промолвил поэт.

Я села, пытаясь более отчетливо разглядеть его лицо. Мне было страшно; я словно предчувствовала какую-то беду, зная и не зная, отчего меня одолевают такие предчувствия.

— Ты умираешь? — шепотом спросила я у него.

Он кивнул.

Кивок — такой незначительный жест! — может тем не менее означать и согласие, и дозволение, и разрешение присутствовать, даже существовать. Кивок — это проявление силы, могущества, это слово «да». Этим жестом призывают нумен, безличную божественную силу…

— У меня мало времени, — сказал поэт.

— О, я бы так хотела… — Но что-либо хотеть тут было бесполезно.

— Фавн уже говорил с твоим отцом. — И в глухом, призрачном голосе поэта послышался такой же призрачный смех.

— Значит…

— Ты не выйдешь замуж за Турна. Не бойся.

Я встала и посмотрела ему в лицо. Мне все еще было страшно, хотя голос его звучал так тихо и нежно.

— Что же будет? — спросила я.

— Будет война. Помнишь тот огромный рой пчел на вершине дерева? Помнишь, как ты, дочь царя Латина, бежала через весь двор с пылающими волосами и вокруг разлетались искры и дым? Следом за этими знамениями придет война. И слава.

— Но почему непременно должна начаться война?

— Ох, Лавиния, до чего же это женский вопрос! Потому что мужчины остаются мужчинами.

— Значит, Эней со своими троянцами все же нападет на нас?

— Вовсе нет. Эней придет к вам с миром; он предложит твоему отцу заключить союз, попросит твоей руки и выразит желание поселиться на италийской земле, чтобы создать семью и вырастить детей. И он принесет с собой богов своего дома и очага. Но и меч свой он тоже с собой принесет. И будет война. Сражения, осады, массовые убийства, захват рабов, сожженные дотла города, насилие. Мужчины станут произносить напыщенные речи, хвастаясь своей доблестью, а потом — убивать людей, мирно спящих в постелях. Да, зрелые мужчины будут убивать совсем юных мальчиков. И созревшие хлеба в полях так никто и не уберет. И свершится все то зло, которое способен свершить человек. Справедливость, милосердие — какое до них дело Марсу?

Голос поэта постепенно окреп; он по-прежнему звучал негромко, но твердо, даже, пожалуй, как-то непривычно резко, и я оглянулась, пытаясь понять, не слышит ли его мой отец; но Латин продолжал спать как убитый.