Останови моё безумие

— Его там нет, — со странными интонациями в голосе говорит сестра.

— А где он?

— Нигде, — так же странно пожимает она плечами. — Я его не рисовала.

— Ещё не успела? — задаю логичный вопрос, но Мира уверенно качает головой.

— Это жизнь, умиротворение и нежность, — начинает объяснять она мне, указывая на картины в моих руках. — Я нарисовала их, потому что могу это почувствовать, потому что именно так я понимаю весну, осень и зиму, и могу это передать через свои картины людям, пусть и единственный человек, который их видел, это ты. — Она смотрит мне прямо в глаза, но не даёт поразиться своим словам, продолжая: — А лето... Лето — это радость. И я не могу её передать. — Она замолкает на минуту, но не разрешая мне нарушить молчание, словно обдумывая дальнейшее и давая мне возможность отказаться слушать то, что она ещё не успела сказать. — Я не ощущала радости, я не знаю, какой она должна быть, чтобы суметь правильно изобразить её. — Я замер от того, чем она поделилась со мной, медленно приходя к тому, насколько больно это осознавать. — Она внимательно изучала моё лицо и, видимо, неправильно истолковала  молчание, повисшее после её откровения, потому что начала объяснять мне всё с самого начала. Я был не против, где-то на затворках сознания я уже понимал, что она хочет донести до меня, но не останавливал её, понимая также, что ей нужно выговориться с кем-то, а мне просто её послушать.

— Весна — это возрождение, это новое начало, это жизнь. И мне, как никому другому, это легко понять, — она неотрывно смотрела в мои глаза, говоря всё это. — Каждый раз, попадая в больницу после очередного приступа, я умирала, слишком слабая и слишком уставшая, чтобы бороться. — Я не выдержал и нервно сморгнул, ощущая, как сердце пропускает удар от её слов, и она сразу же отвела взгляд, теперь вперившись в пол невидящими глазами и уходя в себя. —  А потом, после бесчисленных капельниц и изнурительных процедур, я возвращалась, всё такая же слабая и по-прежнему уставшая, но выигравшая очередной бой со смертью, — она нервно усмехнулась при последнем слове, а у меня внутри всё похолодело. — Поэтому моя весна слишком живая, как ты правильно выразился, и будто выходит из темноты, как постоянно выходит из темноты и моя собственная жизнь.