Восхождение к власти: Новый порядок

– Мы верны трону, верны Рейху, – гневно выпалил другой воин. – Но не безумию и не сумасшествию, в которое погружается Рейх. Впрочем, сейчас вы сами всё увидите.

Воины двинулись внутрь Дворца, где их ждало ещё одно неприятно открытие. Магистра, лишённого респираторной маски тут же обдало страшной вонью, от которой его живот слегка скрутило. У колонн, поддерживающих своды потолка, прикованы люди – мужчины и женщины, на которых слабо трепещется рваная одежда. Из далёких углов доносятся стоны и приложив усилия, Данте разглядел мерцание прутьев клеток и понял, кто там может быть. Изумительные фрески и изображения, посвящённые военным победам Империи – сбиты и валяются крошкой на мраморно-гранитном полу. Статуи сокрушены тяжёлым молотом.

– Отправьте сюда спасательную команду, – приказал Данте, идя и смотря на то, в какое безумие скатился Архиканцлер; магистру стало понятно, что эти несчастные люди – те, кто недостаточно почтенно выразили благоговение перед Рафаэлем; фрески и статуи постигла сия страшная участь за то, что красотой они могли отвлекать народ от созерцания восхищения императора.

– Есть, – повинуется один из воинов. – «База», приказ магистра. Нам нужно дополнительно три отделения для эвакуации гражданских в тяжёлом состоянии.

Рядом идущий Страж Шпиля с сарказмом заметил:

– А ведь всё это творилось ради «общего блага». Ведь это всё для «стабильности» государства.

– Нет, – возразил Данте. – Всё это, – магистр обвёл рукой залу, – ода самолюбию и гордыни только одному человеку.

Вонь от испражнений перемешивается с терпким запахом гари и Данте то и дело замечает кучки пепла в тёмных местах просторного замка. По всему видимому тут жгли книги и картины, вместе с гобеленами и ещё чем-то.

Команда Данте и Стражи Шпиля, оставив за спиной первую секцию полного безумия пришли к аллее статуй, где раньше красовались герои Империи, но теперь их нет.

– Вот мы и в зале славы… славы одного человека, – резкий грубы глас «Стража Шпиля» разнёсся гулким эхом по опустевшему пространству.

Данте же воочию наблюдает за тем, как поработал Виорельде, одновременно лицезря новую «аллею». Ни одного охранника или стражника внешних комнат, нет ничего и никого, чтобы могло остановить их до врат второго отделения. И в тоже время Валерон испытал бы омерзение от того, что из статуй тут только одно изваяние – Рафаэля. Архиканцлер, преисполнившись ощущения собственной важности и величия, решил всё застроить здесь статуями, посвящённому себе любимому. И как он сказал «дабы народ имперский, находящийся здесь, имел понятие о том, кто власть и кому поклонение нужно давать».

Драгоценными металлами и чудным камнем сделаны эти изваяния, только стоят они на месте героев, тех людей, чьими усилиями и кровью строился Рейх. И новый правитель посмел так поступить? Он, в самолюбии, гордыни и спеси низверг тех, кто стоит за Империй, только бы народ славил его любимого? Для Данте эти мысли уже не имеют значения, ибо он вознамерился принести ему кару совершенно за другое дело, за то, что однажды в далёком прошлом был отдан приказ, из-за которого вся жизнь парня была изменена.