Польско-советская война 1919-1920 гг. и судьба военнопленных, интернированных, заложников и беженцев

Надежды оставшихся в Польше российских и украинских военнопленных и интернированных на отправку на родину в сентябре не оправдались. Процесс продвигался медленно с большим трудом. Польская сторона создавала все новые и новые препятствия на пути обмена. Позиция РСФСР, изложенная в ноте правительства от 22 сентября, получила дальнейшее развитие 22 ноября в письме РУД Польделегации «О препятствиях, чинимых польскими властями в проведении репатриации поляков из РСФСР и УССР» и в Меморандуме Советского правительства от 24 ноября 1921 г. В этих документах советская сторона категорически возражала против заявления польского правительства о том, что Польша сокращает количество принимаемых репатриантов и будет пропускать через Барановичи ежедневно «не более 1000 чел., а через Ровно не более 500 чел.». Это было явным нарушением ст. XXVII Соглашения о репатриации, в которой говорилось, что Россия и Украина обязаны были доставлять к каждому передаточному пункту не менее 4 тыс. чел. Это количество было четко и конкретно зафиксировано в согласованном сторонами документе. При этом, следует отметить, что данная цифра не учитывала той огромной массы беженцев, которая хлынула к западным границам России в голодный 1921 год. В связи с этим Советское правительство считало неправомерным и не гуманным со стороны Польши сокращать прием репатриантов. «Российское правительство, — говорилось в письме РУД, — считало для себя невозможным предоставить несчастных польских беженцев в Поволжье голодной смерти». А польское правительство, подчеркивалось в письме, не только не соглашалось на открытие третьего пункта приема, но и сокращало количество принимаемых лиц, настаивая на «планомерной репатриации»161.

Польская делегация в Смешанной комиссии в Москве искусственно создавала препятствия на пути движения репатриантов. Получая списки, делегация оставляла их без движения, задерживая визирование эшелонов под различными предлогами. В одном случае это могло быть отсутствие в списках одной их граф, в другом — не тем советским сотрудником был доставлен в комиссию список, в третьем случае находили иную причину и т.д. На необоснованность этих задержек обращали внимание не только члены Российско-Украинской Делегации, но и польские официальные лица. Об этих постоянных придирках польской делегации говорилось в докладе делегата Государственного управления по возвращению пленных, беженцев и рабочих Я.Дзюбинского президиуму Совета Министров Польши в ноябре 1921 г. «Польская делегация в Москве и представительства в других городах России, — подчеркивалось в нем, — корпят над документами отъезжающих, создавая тысячи трудностей, если отсутствует хотя бы одна пустяковая бумажка, требуемая для получения визы». Наряду с этим, говорилось далее, польский пункт приема репатриантов в Колосове был совершенно не оборудован. Не было ни одного барака, где приезжающие могли бы укрыться от холода и дождя. Не было колодца, в котором постоянно имелась бы вода и не имелось возможности приготовить горячую пищу. «В таких условиях, — указывалось в докладе, — в дождливые осенние и зимние ночи оставляют в открытом поле на 24 и 48 часов плохо одетых и изголодавшихся людей, детей, в большинстве случаев босых, дрожащих от холода и просящих хлеба, оставляют на произвол судьбы у ворот желанной, ставшей легендой, Польши. А, ведь, нужно так немного, чтобы исправить эту огромную несправедливость. К сожалению, с августа совещаются за письменным столом, вдали от этой ужасной картины гибели человеческих жизней и здоровья»162.