Средь тяжкого труда и скорби [СИ]

Это было решение, которое он должен был принять задолго до того, как из Теллесберга мог прийти какой-либо ответ на его отчаянные мольбы о помощи. Он понятия не имел, как скоро — или даже если — сможет добраться до него первый конвой помощи из Чариса, но он все равно решился, отправив всех людей, которых мог выделить, и драгоценную еду, чтобы накормить их, под командованием своего двоюродного брата. И Шарлиан была права: это состарило его за одну ночь. Это нанесло глубокие морщины на его лицо, покрыло его темные волосы густыми прядями железной седины и сделало его скулы жесткими и изможденными. Не само по себе, а в сочетании со всеми другими решениями, которые ему пришлось принять, и знанием того, что происходило с гражданами республики, где он вообще не мог до них достучаться, ничего не мог поделать с лишениями и ужасом, обрушившимися на них.

Грейгор Стонар был сильным человеком, но он сидел на своей скамье в Сиддарском соборе, закрыв лицо руками, с вздымающимися плечами, слушал радостный звон колоколов и плакал от благодарности, когда первый конвой вошел в залив Бедар. Шхуна, посланная вперед, чтобы сообщить ему, что он прибывает, задержанная донкихотским встречным ветром моря Энвил, прибыла менее чем за двенадцать часов до самого конвоя, и чарисийские моряки на бортах его галеонов трудились до изнеможения, выгружая мешок за мешком чарисийский и эмерэлдский рис, ямс и кукурузу, таротийский картофель, морковь и яблоки. Выкатывая бочонок за бочонком консервированной рыбы, свинины, говядины и драконьего мяса из трюмов своих кораблей в лихтеры рядом или в фургоны, стоящие в бесконечных очередях вдоль причалов Сиддар-Сити. Выгружая на берег дойных коров, отправленных взамен тех, которые были забиты в отчаянии, когда кончился корм и люди голодали, а также фураж, чтобы сохранить жизнь хотя бы некоторым из выживших сельскохозяйственных животных.