Альфа и Омега. Книга 2

— Мы с отцом в свое время смотрели много фильмов. И потом обсуждали их. Ему было важно, чтобы я понимал мотивы главных героев и их чувства, но мне не всегда это удавалось, — ответил альфа. Остановившись у обочины дороги, он огляделся вокруг, словно пытаясь что-то вспомнить, потом кивнул сам себе и двинулся в сторону заходящего солнца, туда, где, вероятно, находился город. Я, естественно, поспешила за ним, стараясь не отставать, чтобы слышать, что он говорил.

— Думаю, ему было важно пробудить в тебе эмпатию, — предположила я. — Ты становился очень сильным благодаря своим тренировкам, но…

Я не закончила мысль, но, думаю, Йон и так меня понял. Он попал в дом своего отца озлобленным и напуганным ребенком, отягощенным чувством вины и убежденным, что в одиночку противостоит целому миру, враждебному и жестокому. То хорошее в нем, что выражалось в его заботе сперва о сестре, а потом о матери, было практически уничтожено, а вместе с пришедшей после пробуждения его истинной природы яростью альф могло и вовсе никогда не вернуться. Он мог стать невероятно опасным и безжалостным, стать тем, за кого я приняла его в день нашей первой встречи — хладнокровным убийцей, готовым на все ради достижения своей цели. Поэтому мне показалось вполне естественным, что его отец так заботился о том, чтобы научить юного альфу понимать других и сопереживать им.

За те полчаса, что мы шли пешком вдоль дороги, мимо нас промчалась всего пара легковушек и один грузовик, груженный клетками с цыплятами, после которого остался длинный след из перьев и густой крепкий запах куриного помета. Я опять вспоминала свои детские годы и то, как мы с родителями ездили за город. Почему-то в подобных путешествиях меня куда больше увлекала сама дорога, нежели пункт назначения, к которому она приводила. Идти сквозь мягко окатывающие тебя волны душистого лета, позволяя мыслям растекаться во все стороны, не касаясь ничего конкретного и в то же время охватывая весь мир и восторг самой возможности существования в нем — тогда это казалось намного более ценным. Сколько лет я не вспоминала и не думала о тех временах? Сколько лет мое лето ограничивалось офисным кабинетом и двумя неделями где-нибудь на курорте, поспешными, обрывистыми и слишком сконцентрированными, чтобы их можно было в самом деле хоть немного ощутить? Мое детство — лучшая и самая правильная его часть — вернулось ко мне благодаря мужчине, которого я встретила и полюбила. Йон, сам того не подозревая, продолжал знакомить меня с самой собой, напоминая о том важном, что я беспечно растеряла, пока поспешно и жадно взрослела.