Терроризм смертников. Проблемы научно-философского осмысления (на материале радикального ислама)

Несмотря на участие арабских волонтеров и бывших «афганцев» в боевых действиях чеченского националистического движения, терроризм воинствующих ваххабитов в Чечне не вышел за рамки регионального. Ш. Басаев выказывал стремление к освобождению всего Кавказа от власти федерального центра России и создания на этой территории исламского государства с шариатским правом. Те же амбиции повторил нынешний лидер боевиков Доку Умаров, объявивший в 2007-м об упразднении независимой Ичкерии и основании исламского эмирата Кавказ, что осталось чисто декларативным актом[113]. Несмотря на то что деятельность экстремистов перешла через границы Чечни и затронула другие территории Северного Кавказа (Дагестан, Ингушетию, Кабардино-Балкарию, Северную Осетию), ее масштабы и идеологическое видение не достигли глобально-джихадистской модели. Задачи экстремизма чеченских повстанцев так и остались ограниченными целью национального освобождения и независимости от власти федерального центра.

Идеологической основой терроризма смертников в Чечне стал воинствующий ваххабизм, рассматривающий атаки бомбистов-смертников как достойную форму мученичества и легитимирующий насилие против собратьев по вере, не исповедующих радикальный ислам и не практикующих строгие формы единобожия, характерные для ваххабитов. Ваххабитская идеология расколола чеченское общество, проложив грань между более молодыми и более старшими поколениями. Суфизм, лежащий в основе исламской культуры чеченского общества, с его культом святых, особыми обрядами (зикрами) и почитанием глав суфийских братств, по ваххабитским представлениям, есть искажение первоначальной чистоты ислама, его еретическая форма, приравниваемая к доисламскому языческому невежеству (джихилиййа). Отсюда для ваххабитов характерна жестокость не только по отношению к внешним врагам, но и соотечественникам, следующим традиционному исламу.

Поскольку большинство местного населения, исповедующего традиционный ислам суфийского толка, не принимает атаки террористов-смертников как приемлемый путь мученичества и обретения рая, в Чечне фактически не сложился культ мучеников, подобный ливанскому или палестинскому. Восхваление смертников характерно только для ваххабитской среды. Чеченские смертники никогда не оставляли свои завещания, обращенные к родному сообществу и врагам, кроме одного исключения[114]. В сравнении с палестинским терроризмом смертников, получившим практически всеобщее признание в родной социальной среде и ставшим восхваляемым в качестве формы мученической смерти, соответствующей исламским идеалам, чеченский терроризм смертников как был, так и остался маргинальным явлением, не одобряемым местной общественностью. Однако ученые указывают на то, что сложная политическая обстановка в Чечне, жестокие меры по пресечению экстремистского подполья (включая похищение членов семей боевиков[115]), постоянные «зачистки» и контртеррористические операции, зачастую приводящие к арестам, пыткам и шантажу гражданского населения, создают благоприятную почву для обращения пострадавших к радикальному исламу и переходу на позиции сепаратистов.