Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР
- Автор: Соколова Анна Дмитриевна
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1664-6
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Новому человеку — новая смерть? Похоронная культура раннего СССР». Краткое содержание книги:
Книга историка и антрополога Анны Соколовой представляет собой анализ государственной политики в отношении смерти и погребения, а также причудливых метаморфоз похоронной культуры в крупных городах СССР. Эта тема долгое время оставалась в тени исследований о политических репрессиях и войнах, а также работ по традиционной деревенской похоронной культуре. Если эти аспекты советской мортальности исследованы неплохо, то вопрос о том, что представляли собой в материальном и символическом измерениях смерть и похороны рядового советского горожанина, изучен мало.
Между тем он очень важен для понимания того, кем был (или должен был стать) «новый советский человек», провозглашенный революцией. Анализ трансформаций в сфере похоронной культуры проливает свет и на другой вопрос: был ли опыт радикального реформирования общества в СССР абсолютно уникальным или же, несмотря на весь свой радикализм, он был частью масштабного модернизационного перехода к индустриальным обществам? Анна Соколова — кандидат исторических наук, научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, преподаватель программы «История советской цивилизации» МВШСЭН.
Эта песня стала символом революционной борьбы задолго до прихода к власти большевиков. По воспоминаниям Н. К. Крупской, именно ее стихийно запели большевики во главе с Лениным в Женеве 10 января 1905 года, узнав о Кровавом воскресенье: «Собравшиеся почти не говорили между собой, слишком все были взволнованы. Запели „Вы жертвою пали...“, лица были сосредоточены. Всех охватило сознание, что революция уже началась... что теперь совсем уже близко то время, когда „падет произвол, и восстанет народ, великий, могучий, свободный... “»113 Неудивительно, что именно эта песня звучала во время похорон жертв Февральской революции в Петрограде 23 марта 1917 года. Эта же песня звучала на Красной площади во время похорон Ленина 27 января 1924 года в самом первом небольшом деревянном временном мавзолее! 14. Перепечатка и хранение, не говоря уже о публичном исполнении этого похоронного марша в дореволюционной России, сулили серьезные проблемы. Так, например, рассказ А. Серафимовича «Похоронный марш», в котором толпа манифестантов распевает «Мы жертвою пали», послужил причиной ареста 9-й книги сборника товарищества «Знание», в котором он был напечатан. Судебная палата постановила наложить арест на все экземпляры 9-й книги сборника товарищества «Знание», а страницы с рассказом уничтожить! 15. Таким образом, когда манифестанты воспроизводили всем известную мелодию на слова «Не бил барабан...», всем было понятно, что они таким образом пытаются исполнить «Вы жертвою пали...», заменив революционный текст первоначальным. Такое использование марша показывает, что даже звуковой ряд нового похоронного обряда к 1904 году был уже сформирован.
Образцовый порядок, поддерживавшийся без участия полиции на политизированных похоронах с десятками тысяч участников, часто отмечают мемуаристы, более того, именно в отсутствии полиции они видят причину порядка («Полиция почти отсутствовала и порядков не наводила, а потому он был образцовый»! 16). В отдельных случаях во время событий 1905 года организаторы похорон прямо требовали от властей удалить полицию от похоронной процессии. Так, во время Севастопольского восстания 1905 года организаторы похорон погибших рабочих выдвинули требование, «чтобы на пути следования процессии не присутствовал ни один полицейский чин, чтобы народ не видел ни одного полицейского или военного мундира»! 17. Как пишет У. Никелл о похоронах Ф. М. Достоевского, «эта спонтанная, органичная реакция, выходящая за рамки распоряжений правительства, а порой и прямо противоречащая им, свидетельствовала о политической самостоятельности русского общества и дала правительству понять, что оно не властно удержать символический смысл смерти Достоевского в узде официальной идеологии»! 18. Именно возможность не соблюдать ограничения, устанавливаемые официальной идеологией, придавала публичным похоронам такую силу. При этом политизация похорон совсем не воспринималась как прерогатива какой-то конкретной политической силы. В отдельных случаях политизированы могли быть и похороны монархически настроенных граждан. Так, директор Императорских театров Владимир Теляковский описывает похороны пензенского губернатора С. В. Александровского 14 февраля 1907 года также как глубоко политизированные. Он утверждает, что «между венками был один венок от Союза русского народа и будто на лентах было кровью написано. Священник говорил проповедь с политическим оттенком. Была масса присутствующих и венков»!19.
Революция 1905 года стала катализатором изменений в том числе в похоронной сфере: после нее огромное число похорон стали носить уже открыто политический характер. Наиболее ярким примером такого рода стали похороны студента Н. Э. Баумана 20 октября 1905 года в Москве 120: «...к полудню около Училища собралось до пятнадцати тысяч человек. Вынос тела состоялся в двенадцать часов дня, причем процессия проследовала в таком порядке: впереди всех вслед за гробом шла организованная из студентов и рабочих боевая дружина, замыкавшаяся санитарным отрядом, организованным из студентов и курсисток; далее следовали флагоносцы, неся флаги и знамена с различными надписями; процессию замыкали студенты с венками от различных революционных и оппозиционных организаций и частных лиц. В качестве охранителей порядка ехали студенты, одетые в маршальские костюмы. Процессию сопровождали все собравшиеся к Техническому Училищу, причем большинство имели в петлицах и на головных уборах красные ленты. Демонстранты несли лозунг, который в советские времена из фотографий тщательно вычищался: „требуем созыва Учредительного собрания'*» 121.