Тром

– Так хотели поступить и с тобой? – спросил Дарет.

– Нет, – ответила Рика. – Я с рождения живу в замке. Вернее, не в самом замке, а в доме, что стоит рядом с ним. Наложницы Корона рожают от него детей. Но, не являясь законнорожденными, дети не признаются семьей царя. Их сразу же отнимают у матери и воспитывают отдельно. Моя мама однажды смогла пробраться в дом, где живут все дети Корона. Она узнала меня по родинке на левом запястье, – Рика показала свою руку. – Она рассказала мне правду, а я сейчас впервые рассказываю ее кому-то еще. В тот момент я возненавидела Корона и решила сделать все, чтобы освободить свою маму. Я рисковала, но смогла с ней вчера увидится. Всего минуту. Но я хочу видеть ее каждый день. Поэтому я рискнула всем и ушла из Долины. Я мечтаю о свержении Корона, я хочу жить со своей мамой, подарив ей свободу.

– Ты не говорила это остальным детям Корона? – спросил Дугир.

– Нет, – сказала Рика. – Они не знают, кто они. Нам с детства говорили, что нас бросили родители, а на внешнее сходство друг друга мы никогда не обращали внимания. Я узнала правду в тринадцать лет, но не стала никому говорить, чтобы не подвергать маму опасности. Сейчас там живет восемь моих братьев и шестеро сестер. Все они еще не достигли совершеннолетия, как и я, младшему сейчас всего два года. После достижения совершеннолетия мне должны были предоставить дом где-то в Долине, как выдавали всем выходцам из нашего маленького приюта.

– Все построено на лжи… – пробормотал тихо Дарет.

– А сколько всего эльфов живет в Верхней Долине? – спросил у Рики Терек.

– Я не знаю точно. Но я часто гуляю по городу, нам это не воспрещается, и, судя по количеству домов, в Долине живет не менее десяти тысяч эльфов.

– Внушительное количество, – задумчиво сказал Дарет.

– И на что ты надеешься, Дарет, – спросил его Дугир, – что тромы победят стольких эльфов?