Святые и разбойники неизведанного Тибета. Дневник экспедиции в Западный Тибет [litres]

Сегодня утром менее чем за два часа добираемся до монастыря Ньерго – это маленький, низенький гомпа, без монахов, вверенный попечению старенького хранителя, который демонстрирует нам с любезной учтивостью все часовни, оставленные под его присмотром. В центре главного святилища нахожу изображение Падмасамбхавы вместе с его двумя женами – Мандаравой и Ешегьяцо (Yfe ses rgya mtsho), а на алтаре – великолепное, покрытое позолотой бронзовое изображение Хеваджры в мистическом соитии со своей божественной энергией. Как я уже писал в других своих сочинениях, подобное соитие не заключают в себе ничего непристойного: перед нами символы, призванные передать полноту блаженства высшей сущности, являющейся неразрывным синтезом силы и действия, представленных соответственно богиней и богом. Их соединение выражает собой вселенную в целом, в ее бытии и становлении.

Эта скульптура – непальской работы и, видимо, была отлита не позднее XV века. Она является одним из самых выдающихся произведений искусства, встреченных мною до сих пор в монастырях Пуранга. Не менее интересны некоторые терракотовые скульптуры (tsha sku), которые изображают с большой реалистической убедительностью великих подвижников и учителей секты. После внимательного осмотра этого небольшого, но интересного монастыря сакьяпа продолжаем наш путь по направлению к Труго – наиболее известному месту и монастырю Манасаровара. Такое название означает в своем самом распространенном написании «врата купальни»[28]. Это говорит о том, что здесь должны были совершать, по самой древней традиции, первые омовения в священных водах. Двумя путями воздается почитание озеру Брахмы: погружением в его воды и обходом его по часовой стрелке; воздаяние, которое проистекает из этих действий, приводит в рай Брахмы, так как, по хорошо известному принципу индуистской и буддийской религиозной психологии, каждый присоединяется к тому духовному плану, к которому он устремился со всей искренностью своей веры.

Сейчас здесь остался лишь монастырь, рядом с ним появилось небольшое селение: пять-шесть сложенных из камней домиков, в которых живут в зловонном общежитии люди и скот. Всё население бедно и состоит из мелких торговцев, паломников и попрошаек, пребывающих в нищете и убожестве.

В двух-трех домах вблизи от монастыря возник один из многочисленных скромных базаров, которые Нандарам открывает летом на караванных путях и в местах паломничества. Везде вокруг разбросаны шатры пастухов, торговцев и пилигримов – людей, стекающихся со всех концов Тибета, но в особенности из Кама, то есть восточной провинции, у самой границы с Китаем, поставляющей, похоже, наибольшее число кочевников и нищих.

Известия о разбойниках, дошедшие до нас в Бунти и подтвержденные затем в Сералунге, становятся всё более конкретными. Они задержали и ограбили некоторых наших караванщиков, выпасавших в долине яков; завтра грабители должны спуститься в деревню. Главарь банды гордится своим княжеским происхождением. Возможная встреча с разбойниками Кайласа, о которых мы столь наслышаны, увлекает нас. Пустыня утомляет своим монотонным однообразием и молчанием; после пастухов и лам увидим, наконец, другую категорию людей. Нандарам опасается за свои товары на базаре; слуги-кашмирцы напускают на себя смелость, однако заметно нервничают. Кочевники прячут в монастырях свое наиболее ценное имущество, ячмень и шерсть. Грабители уважают монастыри, хотя, возможно, здесь больше страха, чем уважения. Ужас перед неведомыми и прославленными силами лам и колдунов велик: лучше не вступать в состязание с невидимым миром. Один чиновник, являющийся представителем самого губернатора Пуранга, предусмотрительно ретируется за стены монастыря. Мы остаемся в лагере, принимая в то же время меры предосторожности. У нас четыре пистолета и карабин с крупнокалиберными патронами. Великолепный чехол из красной ткани скрывает, словно какое-то особое оружие, старое фитильное ружье. Необходимо произвести впечатление. К тому же, при том что у нас нет недостатка в хорошем оружии, только мы двое, капитан Герси и я, умеем им пользоваться.