Святые и разбойники неизведанного Тибета. Дневник экспедиции в Западный Тибет [litres]

Сералунг

13 июля

Мы вновь спускаемся в долину, к заболоченным, богатым травой пастбищам; необычно сверкая и переливаясь на солнце, они прерывают безотрадное уныние этих пустынь. Спустившись вниз, как раз под монастырем Бунти мы оказываемся на берегах большого пруда, который должен соединяться протоками и подземными речками с Манасароваром. Тибетцы дали ему особое название – озеро Кургъял (Gur rgyal), одно из четырех озер, формирующих священную тетраду: Мапан (Манасаровар), Лангак (Ракас), Кургъял и Гунчу (Guru cu dnul mo). Эта группа существовала еще до ламаизма: бонпоская космогония повествует о чудесном происхождении этих озер, которые, согласно древним легендам, вытекли из четырех яиц, упавших с небес. Кургъял истек из яйца белого, как раковина, Мапан – из голубого, как бирюза, Ракас Тал – из желтого, а Гунчу – из четвертого, также белого яйца. Перед нами явно автохтонная легенда, родившаяся в здешних краях и дошедшая до нас в рукописях, найденных мною в этом году.

Всё чаще попадаются палатки пастухов – настоящая орда, единственным убежищем которой служат шатры, где люди делят кров со скотом. Всё это скопище движется и перемещается в зависимости от того, насколько почва пригодна для его стад и отар. Мужчины – неряшливого вида, внутренне, однако, спокойны и добры; носят длинные куртки грубой шерсти, темно-красного цвета. У женщин массивные украшения на шее и браслеты из морских раковин. Волосы заплетены в многочисленные косы, к которым привязаны длинные шерстяные полоски с вплетенными в них индийскими и китайскими монетами, ракушками, кусочками бирюзы, кораллами, пряжками и серебряными пластинками. На последних изображены китайские мотивы: облака и драконы переплетаются с узорами из цветов и изысканной вязью.

Наряду с пастухами равнину населяют торговцы, тоже кочевники; их делят на две группы: «внутренних», с июля по октябрь торгующих бурой, солью и шерстью на ярмарках Гарбьянга и Дхарчулы, и «внешних» (phyima) – кочевников северных плоскогорий Чантанга, прибывающих лишь на ярмарку Таклакота.

Было бы преувеличением сказать, что гомпа Сералунга[25] украшает Манасаровар. Он находится в одной из небольших долин, далеко от берегов озера, и чтобы добраться до него, необходимы постоянные подъемы и спуски по холмам и гребням, чередующимся с унылым однообразием. Это самый восточный из всех монастырей региона. Большое здание, вокруг которого столпились в странном беспорядке каменные домишки и лачуги. В отличие от посещенных ранее монастырей, монахов здесь гораздо больше. Дикие и неухоженные лица смотрят на нас с удивлением и подозрением: очевидно, что в этих местах никогда не видели европейцев. Однако стоит мне начать говорить на их языке, как я уже испытываю трудности, пытаясь не допустить того, чтобы они вошли в мою палатку, начали трогать с любопытством мои вещи, в особенности же, чтобы они не приближались к моей походной кровати и не оставили бы там некоего чесоточного «воспоминания» на память о своем энтузиазме.

Монастырь принадлежит секте дигумпа, одной из многих школ, на которые разделились кагьюпа, последователи Миларепы. Здесь нет ничего интересного: книг мало, монахи невежественны. И в этом монастыре есть свой воплощенец, по имени Кончок Стенцин (dKon mchog bstan cadsin), но сейчас он путешествует, посещая другие свои монастыри.