Святые и разбойники неизведанного Тибета. Дневник экспедиции в Западный Тибет [litres]

Плодородные пастбища привлекают людей; ни одного селения, лишь подвижные стоянки кочевников и группы шатров; большие палатки из темной шерсти или шкур яков с отверстием в центре для дыма, который ослепляет внутри. Вокруг чернеют стада медлительных яков и пасутся отары овец – всё достояние этого кочевого народа.

Монастырь Лангпона также принадлежит секте дугпа, а именно одному воплощенцу, находящемуся постоянно в гомпа Кхорцог округа Рупшу: он, как говорят, обладает большими магическими силами, наряду с немалыми способностями к коммерции. В 1933 году я повстречал его в регионе Гартока вместе с семьей, стадами и караванами.

Монастырь был недавно перестроен и не содержит ничего значительного; мое внимание привлекает, однако, большой латунный семисвечник, по форме идентичный тем, что используются в иудаистской литургии.

В Лангпона наш караван вырос: один пёс, который следовал за нами от Джу, когда мы прибыли в Лангпона, остался с нами, предпочтя рабство голоду. В память о священном озере мы дали ему имя «Мапан». Он похож на Шанку, другого тибетского сторожевого пса, который сопровождал меня в трех гималайских экспедициях. Оба они принадлежат к породе, которую тибетцы называют чантангцами, по названию северного тибетского плоскогорья, где живут пастухи и кочевники. Эти сильные, быстрые собаки, способные сразиться с волком, являются превосходными сторожами. Ладакхцы и кашмирцы знают их как «четырехглазых собак» из-за двух желтых надбровных пятен, которые издалека как раз походят на глаза. Так же, впрочем, их называли древние пастухи Ирана, и под этим же именем их упоминает Авеста.