Путевая книга заключённого - Лефортовский дневник
- Автор: Мухачёв Антон Юрьевич
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Путевая книга заключённого - Лефортовский дневник». Краткое содержание книги:
Буду писать о тех, кто мне чем-то интересен и о том, что не даёт оставаться спокойным. Вспоминать события придётся с самого начала....
***
Вот уже вторые сутки живу в полном кайфе от уединения. Хотел написать «одиночество», но это не то слово. Здесь я всё время одинок, несмотря на постоянное присутствие соседа. Но сейчас, когда его нет я могу наслаждаться тишиной и покоем. Я почти счастлив.
Следак вчера пообещал от пяти до семи лет. Порадовал.
Иногда листаю свой дневник. Жалею, что начал вести его лишь через полгода. Что-то мог и позабыть. Читаю первые главы - писал как лошара, сплошные розовые сопли. Но и про эти строки через пару лет я буду думать так же. Но переписывать не хочу, вдруг пропадут эмоции. А они для меня важнее, чем даже факты. Немного опасаюсь писать полноценную правду или совсем уж глубокие чувства - и тетради могут «отмести», и сосед может читать, пока я на «ознакомке». Решил страницы дневника прятать среди других бумаг. Каких? Не скажу.
По утрам стал медитировать. Иногда ловлю ощущение, будто вырываюсь отсюда за стены. Как было бы классно побыть одному ещё немного.
***
Ну вот, сглазил. Подселили азиата. Китаец. Шпион. Хоть в шахматы играет.
15. 02. 2011 - Иван Царевич
Сосед забавный. Поёт песни, убирается каждый день и бреет брови. Спрашиваю, зачем? Так красиво, говорит. Полковник китайских ВВС. Дополковничал лет на семь строгого. Теперь под моим влиянием учит Есенина и пытается стоять на голове. Жаль не знает английский, мне нужна тренировка.
На очередной «ознакомке» при изучении вещдоков я потребовал прослушать диск группы «Иван-Царевич». Не возражали, имею полное право. В их песни я влюблён. «Иду на Вы» когда-то свели меня с наезженной колеи. Всё-таки музыка на людей влияет, меняет мир и решает судьбы. Мог ли Святослав Храбрый предать? Помня о нём, разве могу предавать я?
Наслаждаясь знакомыми гитарными рифами, я читал рукопись новой книги Хомякова. Ещё бы кофе. Такая «ознакомка» мне нравится. В этот раз она меня настолько «качнула духом», что возможно это была одна из главных ошибок следствия. Теперь я и подавно не сделаю к ним шаг навстречу.
Темпы ознакомления вдруг так подскочили, что нет времени ни на английский, ни на спорт. С каких-то хренов суд признал за мной волокиту и установил короткие сроки на ознакомление с материалами уголовным делом. Ну не козлы?
От Любимой пришли фотографии. Её красота рвёт мне сердце. Ревную безумно.
* * *
У русских людей довольно распространена эта форма душевной болезни – национальная прострация.
(Меньшиков)
25. 02. 2011 - Китайский шпион
Официально закончилась «ознакомка», в том числе и с вещественными доказательствами. Основные вещдоки – это книги. Тысячи книг, причём изъятые не у меня. Мне это льстит. Чувствую себя интеллектуалом.
На последней «ознакомке» вскрыли коробку с моим ноутбуком. Вместо родного и почти нового ASUS лежал старый обшарпанный Acer. Следак засуетился, типа перепутали, и через полчаса принёс показать мне мой. Что-то я не уверен, что он вернул его на место.
Смотрел на своём ноуте фильм «Русское сопротивление». Как будто побывал на на свидании с Любимой.
Всё, конец. Полтора месяца - и суд. Все материалы – херня, так можно любого укатать. Следак знает, что все эпизоды «мошенничества» – это банальная «обналичка» и уход от налогов. Но им нужно укатать именно меня и они это не скрывают. Если всё решено, то может мне стоит учинить в суде кровавый спектакль? Надо подумать.
***
Сосед-китаец меня очаровал. По вечерам устраивает спектакли одного актёра. Брависсимо! Я от души ему аплодирую. Он чудесно поёт на русском «Катюшу», потом изображает смерть красноармейца и, извиваясь на полу, превращается в ручей. Я о таком одарённом соседе и мечтать не мог.
В ответ я учу его отжиматься на кулаках. Странно, он вроде бы офицер, а физподготовка нулевая. Говорит, что он военный переводчик и отжиматься ему не обязательно. Я разрешаю ему стелить под кулаки газету, но бетонный пол она не сильно смягчает. Я подпрыгиваю в планке, показательно бью кулаками в пол и громко матерюсь. Потом встаю, ору на китайца: «Тряпка! Азиатская баба! Давай, жми!» и слегка бью его ногой в бок. Он пыхтит, но отжимается.
Потом китаец с удовольствием драит камеру от пола до потолка.
За всё время его тут пребывания, я ещё ни разу не убирался. Он моет всё и везде, даже под моим шконарём. Я не против. Чувствую себя белым колонизатором.