Астраханский край в годы революции и гражданской войны (1917–1919) [litres]

В действительности ни с какими кадетами порывать они не собирались. Напротив, кадеты пригласили на свое собрание ставшего депутатом Учредительного собрания эсера Кузьму Терещенко, который произнес гневную речь по адресу большевиков, собравшихся сдаться на милость немцам[249].

Еще ярче правый крен эсеров и меньшевиков проявился во время совещания Губисполкома. Большевики, левые эсеры и мусульмане отказались на него приходить, после чего совещание было перенесено… в здание Казачьего правления[250]! В поисках путей выхода из политического кризиса контролируемая правыми социалистами и кадетами городская Дума предложила поручить соответствующую работу губернскому комиссару меньшевику Аствацатурову. Депутаты предложили включить в состав формируемого коллективного органа себя, представителей земства, губисполкома, Совета рабочих и солдатских депутатов, Совета крестьянских депутатов, профсоюзов, казачества, мусульман, начальника гарнизона и начальника милиции[251].

Между тем сама партия социалистов-революционеров переживала раскол. В Петрограде значительная часть эсеровской делегации II съезда Советов отказалась покидать зал заседаний, осталась с большевиками и была исключена из партии. Исключенных было много, и вполне естественно, что они решили создать собственную организацию, не отказываясь от исторического названия. В конце октября возник оргкомитет партии левых социалистов-революционеров, который возглавила Мария Спиридонова.

В Астрахани тоже быстро намечался раскол[252]. Левую линию, направленную на сотрудничество с большевиками и размежевание с кадетами, поддержали такие влиятельные и авторитетные партийные лидеры, как директор народной гимназии Бакрадзе, специалист по земельным отношениям Митенев, командир мусульманского отряда Туйбахтин и, самое главное, председатель Совета рабочих и солдатских депутатов Перфильев.

Было очевидно, что события вышли далеко за пределы Петрограда. К 1 ноября большевики взяли власть в Саратове, Воронеже, Уфе, Нижнем Новгороде, Казани, Ярославле, Минске, Таллинне и многих других городах. Все это наряду с позицией армии выглядело не как верхушечный переворот, а как сильное массовое движение с большим будущим.

Первые декреты новой власти – о выходе из войны, о социализации земли, о рабочем контроле – не могли быть оспорены с левой точки зрения. Напротив, в непримиримую оппозицию к новой власти встали силы реставрации, желавшие восстановления монархии, защищавшие право помещиков на латифундии, а фабрикантов на расправу с забастовщиками.

В подобных обстоятельствах выступление меньшевиков и руководства эсеров против взятия власти Советами выглядело как откровенная работа на контрреволюцию.

Вслед за расколом у социал-демократов организационно оформился раскол и у народников: 5 ноября в «Астраханском листке» появляется первое сообщение о группе эсеров-интернационалистов.