Балканская звезда графа Игнатьева

Между старых домов он видел синее небо с примесью отражения моря, которое становилось всё ближе и ближе к нему. Вот уже гнущиеся ветки прибрежного кустарника, шумные волны, встрёпанные ветром гривы коней, горделивый полёт чайки. Ветер влажный и солёный наполнял грудь сладкой тревогой. Когда это ощущение стало абсолютно реальным, Иванчо понял, что засыпает, и внутренне содрогнулся: хуже самого страшного сна оцепенение. За ним следует смерть. Обычно так и замерзают во сне в горах зимой. Он не хотел замерзать. Ему нужно выжить во что бы то ни стало. Выжить, чтобы мстить туркам и чорбаджиям за поруганную честь своей семьи, за свои обиды, за своё горе, за го, что он вынужден скрываться в горах как загнанный зверь. Особенно важно это сейчас, когда под Рождество затеплилась надежда — русские идут. Говорили, что они уже рядом, за перевалом, за Шипкой. Глядишь, к Рождеству будут здесь. Надо было встать и двигаться, чтобы не уснуть. Иванчо наполнил пригоршни снегом и умыл лицо, затем собрав последние силы, приподнялся, опершись на ель, и побрёл по острозубым сугробам в сторону долины.

Вся жизнь Иванчо, если задуматься, как бы состояла из двух частей — до и после. До того как он ушёл в горы, в юнаки, у него был дом, была семья, была своя жизнь. Всё это исчезло в одночасье. В Кукуше, селе, где когда-то жил Иванчо, было только 20 турецких домов среди 500 болгарских, но вся земля принадлежала туркам. Турки называли всех «неверных» болгар «райей», то есть стадом. Никаких прав у болгарина не было: его дом, его семья, его земля, его имущество — всё принадлежало туркам. Случился как-то неурожай. Хлеба нет, подати и аренду платить нечем. Тогда старый турок-хозяин за долги и недоимки забрал к себе в залог ясноглазую Росицу, жену Иванчо, и его малолетнего сына. Вот и решил Иванчо податься в лес, к юнакам, удалым парням, которые ходили по горам и вершинам Старой Планины, где гроза высекала чёрту искры для трубки. Турки боялись даже показываться на горных дорогах. Из-за каждого куста их стерегли юнацкие пули. Вечерами, когда полная луна, будто окно в неведомое, зажигалась над горами и вниз осыпался звёздами небесный свод, они собирались у костра. Языки пламени, трепеща, прорезывали искрами густую темь. Юнаки садились в круг, молчаливые и сосредоточенные, а над их головами ветер шумел в кронах буков. В эти минуты Иванчо казалось: то, что было с Росицей и сыном, ушло куда-то далеко в прошлое, а есть вот это, пусть обыкновенное, зато верное мужское счастье. И рядом его друзья-войники, братья по оружию. Гордые и одинокие, как волки...