Дневник забайкальского казачьего офицера. Русско-японская война 1904–1905 гг.
- Автор: Квитка Андрей Валерьянович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Кучково поле
- ISBN: 978-5-9950-0599-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Дневник забайкальского казачьего офицера. Русско-японская война 1904–1905 гг.». Краткое содержание книги:
На страницах дневника предстают яркие и красочные описания различных сторон военных будней русской армии, природы Маньчжурии и быта местного населения, оценки происходящих событий и действующих лиц Русско-японской войны, а также краткие или развернутые характеристики сослуживцев автора.
Начальник охотничьей команды говорил, что царил полный беспорядок, казаки, введенные в заблуждение отзвуком в горах, атаковали одну сопку, где японцев не было. Выпущено было громадное число патронов попусту.
Граф Шептицкий говорил мне, что было очень жутко идти с генералом на перевал пешком, не зная, занят ли он неприятелем или нет. Он находил, что генерал напрасно держался все время в цепи, упражняясь стрельбою из маузеровского штуцера-револьвера, что это мешало ему видеть, что происходило сзади, и руководить боем. Про генерала говорили, что он в бою ведет себя, как отчаянный корнет, а вовсе не как генерал.
Раненых несли казаки на носилках, составленных из палаток, с пропущенными по бокам сквозь рубцы палками. Казаков сменили китайцы.
Не доходя до города, мы узнали, что Цедербергу удалось спастись: он взобрался на вершину сопки и оттуда рассматривал расположение японцев в тылу перевала, как вдруг стали в него стрелять человек шесть хунхузов. Отстреливаясь, он бежал с двумя казаками по тропе вдоль гребня сопки и благополучно достиг до Саймацзы. Отлегло тяжелое чувство, что товарищ был покинут, все радовались видеть его живым и здоровым.
Вечером сотенные командиры были вызваны в штаб дивизии для составления списков, представленных к награждению Знаками отличия Военного ордена[49].
Все голодали; у меня, кроме консервов, был рис, мука для печения лепешек, заменяющих хлеб, и немного сахару. Я по очереди приглашал товарищей к себе обедать, но спиртных напитков не было ни у меня, ни у кого в отряде. Иногда с транспортом получался коньяк, но его хватало не более, как на одни сутки. Хранил я, как зеницу ока, маленькую фляжку коньяку 1810 г. и склянку с каким-то укрепляющим средством чудотворного действия. К сожалению, я не помню, ни кто его мне дал, ни как оно называлось, так как не было этикета. Фуражиры объехали верст тридцать кругом и нашли только кукурузу, не хватавшую на половину всех лошадей.
22 мая. Парад по случаю раздачи нижним чинам Знаков отличия Военного ордена. Был чудный солнечный день — редкое явление в это время года. После короткой, но дельной речи генерал прочел перед собравшимися впереди удостоенными наград кавалерами поименной список и лично прикалывал каждому крест на груди. На правом фланге стоял мой кунак Шахтиев. Когда окончилась раздача крестов, отряд взял «на караул» и вслед за генералом прокричал «ура» государю, государыням, генералу Куропаткину и новым георгиевским кавалерам.
После церемониального марша похоронили убитого вчера бурята рядом с могилами других убитых казаков.
Австрийский агент уехал; он торопился убраться из отряда, начальник которого водил его слишком часто под выстрелы.
Израсходовав все свои деньги, я просил командующего полком выдать мне следуемое жалованье. Он сказал, что жалованье он выдать не может, потому что полк был все время в походе, канцелярия с делопроизводителем и всеми делами была в обозе в Фанзяпуцзах, что ни офицерам, ни нижним чинам жалованье не уплачивалось за три месяца, и что в Китайскую кампанию жалованье не выдавалось за еще более продолжительное время. На это я ответил, что турки вовсе не уплачивают жалованье, предоставляя войскам добывать средства по своему усмотрению, но из этого не следует, чтобы мы с них брали пример. Выручил меня заведующий хозяйством Заботкин и приказал казначею мне выдать все, что следовало по расчету.
Заботкин и подъесаул Филиппов уехали в Ляоян за транспортом; первый, кроме того, хотел залечить рану, полученную 18 мая у Малого Фыншуйлина.
Познакомился с есаулом Аргунского казачьего полка князем Карагеоргиевичем; он маленький, коренастый, живой, бегло говорит по-русски, с легким экзотическим акцентом. Он рассказывал красно и забавно про свои похождения во время разведки. У него проницательный ум и та смелость, которою обладали кондотьеры бесконечных войн XVII и XVIII столетий — смелость и отвага наемных авантюристов, а не та, что мы видим у наших офицеров и солдат, идущих на смерть, может быть, неохотно, но с какою-то покорностью судьбе; те же умирать не хотели, напротив, они хотели жить и жить вовсю, а готовы были рискнуть ценою жизни только за славу и богатую добычу.
Получено известие о смерти бывшего конногвардейца хорунжего Зиновьева, загадочно убитого во время рекогносцировки. Это третий офицер конной гвардии, выбывший из строя: первый был Соловьев, умерший сумасшедшим, второй — фон Валь, раненый и взятый в плен.
49
Знак отличия Военного ордена — награда для нижних чинов, имевшая четыре степени. С 1913 г. официально именовался Георгиевским крестом.