Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа
- Автор: Прудникова Елена Анатольевна, Пучков Дмитрий Юрьевич Goblin
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Питер
- ISBN: 978-5-4461-1367-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа». Краткое содержание книги:
Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда большевики совершили невозможное, проведя невероятную по смелости аграрную реформу. Не осмыслив сути этой реформы и цены, которую наша страна заплатила за то, чтобы вырваться из феодализма, невозможно понять то страшное и великое время.
В городах ситуация была еще более-менее управляемой, там действовали думы, Советы и прочие демократические органы. На селе крестьяне праздновали победу.
Как только Николай Второй отрекся от престола, буквально в течение двух-трех дней по всей стране были сметены органы местной власти. Начисто, как метлой. Раньше всеми сельскими делами заправляли земства, в которых обычно сидели дворяне. Временное правительство решило сделать земства всесословными, чтобы там заседали дворяне, сельская интеллигенция, ремесленники, крестьяне — все, кто есть. На что крестьяне сказали: а не пошли бы вы, ребята, лесом! И в новые органы власти ни дворян, ни интеллигенцию не допускали. Ну, может быть, кого-то из местных эсеров, которые работали на крестьян, и допустили — но от этого правительству не легче. Новые органы власти были крестьянскими и должны были проводить политику в интересах крестьянства.
Назывались эти органы по-разному: комитеты, союзы, Советы. Давайте мы их для простоты будем называть земельными комитетами. Правительство их в принципе признавало, но считало недолговечными и собиралось заменить всесословными земствами. Однако у крестьян была иная позиция: они не желали заседать ни с помещиками, ни с бывшими представителями власти за одним столом.
Чем в первую очередь занялись земельные комитеты? Первым делом они занялись выживанием помещиков из деревни, отжиманием у них земли, скота, инвентаря, урожая и т. д. Крестьяне сводили счеты за несправедливую, с их точки зрения, реформу 1861 года.
Д. Пучков: Что, у помещиков были лучшие земли?
Е. Прудникова: Трудно сказать, лучше они были или нет. Если говорить с точки зрения аграрной науки, передовых технологий, то практически все земли были плохи. Поскольку что крестьянская земля, что помещичья обрабатывалась все по той же схеме. Просто крестьянская земля обрабатывалась хозяином, а помещичья — батраком.
Д. Пучков: Может, удобрений больше было?
Е. Прудникова: Это вряд ли. Количество удобрений зависело от числа скота на десятину пашни, и помещики были не в лучшем положении: у них скота много, но и размер пашни куда больше. Разве что поперечная вспашка применялась, которую не применяли на крестьянских полосках — там поперек не развернешься. Урожай был чуть побольше, но не в разы — допустим, не 40, а 60 пудов с десятины… Принципиальной разницы не было.
Д. Пучков: На треть — это не принципиально?
Е. Прудникова: Нет. За границей в это время получали до 200 пудов с десятины, у нас, в редких (очень редких!) культурных хозяйствах — 100–120 пудов. Другое дело, что хозяин свой урожай съедал сам, а помещик съедал, сколько ему надо, и большую часть продавал. По большому счету, почти весь товарный хлеб в России выращивался либо в помещичьих, либо в крупных кулацких хозяйствах (зачастую кулаки арендовали ту же помещичью землю). Там были очень сложные имущественные отношения. Кстати, крупных хозяев-кулаков в марте 1917-го тоже изрядно пощипали.
Д. Пучков: Любимый тезис нашей интеллигенции, произнесенный гражданином Шариковым: «Что тут думать, отнять все, да поделить». Оказывается, это не большевики придумали?
Е. Прудникова: Это именно то, чем занялись крестьяне в марте семнадцатого года. Отнять землю и поделить по справедливости. Но кроме того, у них был огромный зуб на помещиков еще со времен крепостного права. Они ведь если не помнили, то знали, как их бабушек водили в барские покои полы мыть, а дедушек на конюшнях секли. И теперь настала пора сводить счеты. Нет, мужики не насиловали барынь и не секли их мужей, они просто считали, что помещиков как класса быть не должно. Не физически — им могли и землю выделить по «трудовой норме», — а именно как класса, как бывших рабовладельцев, а нынешних землевладельцев.
Д. Пучков: Итак, начали отнимать землю у помещиков.
Е. Прудникова: Нет, отнимать пока не начали, начали отжимать. Разные методы были. Например, земельный комитет решает резко повысить цену на труд батраков — взяли и повысили в 10 раз, а потом землю, как необработанную, отняли. Такой вот простой, красивый прием. Земли, которые сдавали крестьянам в аренду, тоже отнимали. Почему это ты сдаешь? Не можешь сам обработать, так отдай! До «горячего» пока не дошло, весной семнадцатого года деревня еще только организовывалась. Но комитеты уже считали себя основной властью на местах и открыто требовали земельную реформу. Их позиция, за небольшими исключениями, одинакова по всей стране: конфискация всех помещичьих, удельных, церковных земель безо всякого выкупа. Во многих местах требовали включить сюда участки богатых крестьян-кулаков, а также земельных спекулянтов — тоже птенцы столыпинской реформы! Но уже начали принудительно забирать помещичью землю в аренду на своих условиях. Постепенно прихватывали и другие права: реквизиции инвентаря, скота, сельскохозяйственных машин, регулирование арендных отношений, контроль за соблюдением запрета земельных сделок — поскольку новые органы власти мгновенно стали уничтожать следы столыпинской реформы, и первое, что сделали — полностью запретили куплю-продажу земли. Тут же по всей стране все земельные комитеты, без всяких команд «сверху» и организующего начала, это сделали. Начали потихонечку раскулачивать и «столыпинских птенцов» — хуторян, отрубников, — постепенно, по ситуации, которая в каждой деревне складывалась своя.