Бесплодные места, где был я сердцем молод,
Анслейские холмы!
Бушуя, вас одел косматой тенью холод
Бунтующей зимы.
Нет прежних светлых мест, где сердце так любило
Часами отдыхать,
Вам небом для меня в улыбке Мэри милой
Уже не заблистать.
(Перевод А. Блока)
В Кембриджском университете Байрон углубил свои научные знания. Но больше он отличился искусством плавать, ездить верхом, боксировать, пить, играть в карты и т. п., поэтому лорд постоянно нуждался в деньгах и, как следствие, «влезал в долги».
В 1809 году поэт был вынужден покинуть родную Великобританию. И слава богу, потому что оскорбленный им Т. Мур отправил Байрону вызов на дуэль. Только неожиданный отъезд снял напряжение. К тому же, еще будучи студентом, Байрон пристрастился к карточным играм и алкоголю. Нетрудно догадаться, что подобные увлечения постоянно проделывали существенные прорехи в скудном бюджете Джорджа Байрона. Окончилось все тем, что поэт решил просто сбежать от заимодавцев и кредиторов, терявших терпение. Заодно он избежал и опасной дуэли. Вместе с приятелем Джоном Хобхаусом Байрон отправился в путешествие. Друзья повидали Грецию, Испанию, Португалию и другие страны. Главным результатом поездки стала поэма «Паломничество Чайльд-Гарольда». Это романтическое повествование о путнике, который прошел через разочарование в окружающем мире и пережил полное крушение юношеских представлений о мире. Вот она, извечная тема романтического странствия, «охота к перемене мест, не многих добровольный крест». Голубой цветок Новалиса и здесь дал знать о себе. Безусловно, главный герой поэмы — отражение автора, его чувств и печалей.
В ноябре 1813 года Байрон сделал предложение мисс Анне Изабелле Милбенк, дочери Ральфа Милбенка, богатого баронета, внучке и наследнице лорда Уэнтворта. «Блестящая партия, — писал Байрон Муру, — хотя предложение я сделал не вследствие этого». Он получил отказ, но мисс Милбенк выразила желание вступить с ним в переписку. В сентябре 1814 года Байрон повторил свое предложение, и оно было принято, а в январе 1815 года они обвенчались. В декабре у Байрона родилась дочь по имени Ада, а в следующем месяце леди Байрон оставила мужа в Лондоне и уехала в имение к отцу. С дороги она написала мужу ласковое письмо, начинавшееся словами: «Милый Дик» и подписанное: «Твоя Поппин». Через несколько дней Байрон узнал от ее отца, что она решилась никогда более к нему не возвращаться, а вслед за тем сама леди Байрон известила его об этом. Через месяц состоялся формальный развод. Байрон подозревал, что жена разошлась с ним под влиянием его собственной матери. Леди Байрон приняла всю ответственность на себя. Жена поэта призывала на консультацию доктора Больи и спрашивала его, не сошел ли ее муж с ума. В этом браке родилась дочь. Примечательно, что дочь Байрона Аду называют первым программистом в мире. Удивительно, что подобное занятие привлекло женщину того времени, но факт остается фактом, Ада Лавлейс (взявшая фамилию мужа) составила первую программу для вычислительной машины, созданной Чарльзом Бэббиджем.
Истинные причины развода супругов Байрон навсегда остались загадочными, хотя Байрон говорил, что «они слишком просты, и потому их не замечают». Публика не хотела объяснить развод той простой причиной, что люди не сошлись характерами. Леди Байрон отказалась сообщить причины развода, и потому причины эти в воображении публики превратились во что-то фантастическое, и все наперебой старались видеть в разводе преступления, одно ужаснее другого (ходили слухи о бисексуальной ориентации поэта и о его любовной связи с собственной сестрой).
Опубликованные в XX веке дневники Байрона раскрывают картину половой жизни поистине пансексуальной. Так, портовый городок Фалмут поэт описывал как «прелестное место», предлагающее «многочисленные и разнообразные половые сношения»: «Нас окружают Гиацинты и другие цветы самого ароматного свойства, и я намерен собрать нарядный букет, чтобы сравнить с экзотикой, которую мы надеемся встретить в Азии. Один образец я даже возьму с собой». Этим образцом оказался юный красавец Роберт Раштон, который «был у Байрона пажом, как Гиацинт — у Аполлона». В Афинах поэту приглянулся новый фаворит — пятнадцатилетний Николо Жиро. Турецкие бани Байрон описывал как «мраморный рай шербета и содомии».
