На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
Во всем этом было обычное, заведенное, и, невольно поддавшись, Зуева поймала себя на таком ощущении, будто, как в прежние времена, делит гардеробную с Сагайдачным. Вот войдет он сейчас и скажет: «Собирайся скорей. Чай, заждалась нас дома Жанночка!»
В превосходном темпе разворачивалась программа. Идущая без малого месяц, она успела обкататься: ни лишних пауз, ни малейшей вялости в переходах от номера к номеру. В том была особая заслуга Петрякова. Даже теперь, когда не к чему было придраться, он на всякий случай покрикивал на униформу: «Спать захотелось? После, после отоспимся!..» От номера к номеру все более быстрым делался темп, овладевая не только манежем, но и зрительным залом. Лео-Ле, завершавшему первое отделение, оставалось нанести последний удар.
С полупоклоном выйдя вперед, привычно цепким взглядом скользнув по рядам партера, он сразу обнаружил Жанну. «Ну конечно. Этого надо было ждать. Пришла, чтобы увидеть материнский номер. Упорно отказывалась, а теперь пришла...»
Руки Казарина действовали без промедления — ловкие, безошибочные руки. Автоматически занялись они своим делом, и оно — обманное, хитрое — закружилось, вскипело, так что залу оставалось только ахать да охать. Но и теперь, в разгаре своих иллюзионных чудес, Казарин продолжал лихорадочно соображать: «Жанна здесь! Известно ли об этом Сагайдачному? Что, если его предупредят, если узнает?..»
Все шло по-заведенному: вносилась и уносилась аппаратура, предметы возникали, исчезали, преображались, множились, и точно такие же поразительные превращения происходили с ассистентами... «Жанна здесь! — опять и опять повторял про себя Казарин. — Сейчас антракт. В антракте пойдет за кулисы. Встреча с Сагайдачным неизбежна. Тут-то он и узнает от дочери... Неприятно. Обнаружится моя двойная игра!»
И еще успел заметить, что Жанна не одна и что молодой человек, сидящий рядом, не отпускает ее руку. «Ах, вот как! Верно, это и есть тот самый, что в грозовую ночь шептался с Жанной в саду под окном... Ну, погодите же! Уж коли заявились в цирк... По-цирковому с вами расплачусь!»
Все вместилось в эту угрозу: горечь, злоба, отрезвление, страх и снова горечь, что не удалось над собой подняться. И тогда — от этой злобы и горечи — пришло решение: «Если любовь не удалась, надо ее высмеять. Пускай вместе с залом. Только бы отпустило!»
Трюк, который Казарин решил обратить против Жанны и ее спутника, не отличался тонким вкусом. Больше того, иллюзионисту не раз подсказывали, что пора бы отказаться от этой шутки сомнительного свойства: она не только примитивна, но и вульгарна, груба. Казарин соглашался, но пока, до выпуска нового номера, под шумок продолжал иногда пользоваться все тем же трюком.
Перешагнув барьер, пройдя в зал, он учтиво поздоровался с Жанной и Никандровым. И тут же попросил Никандрова перечислить вслух предметы, находящиеся в кармане пиджака: скажем, в правом кармане.
— Все слышали? Молодой человек утверждает, а мы не имеем оснований сомневаться, что это именно так. Молодой человек утверждает, что у него в кармане находится записная книжка, карандаш, несколько разменных монет. Не откажите в любезности: пересчитайте монеты — отдельно серебряные, отдельно медные... Благодарю вас! Все слышали? Ну, а теперь...
Шутка и впрямь была невзыскательного вкуса. Тому, кто ей подвергался, редко удавалось скрыть краску смущения, а спутница готова была провалиться сквозь землю, бегом бежать из цирка, когда, под громогласный гогот, из кармана ее «кавалера» неожиданно извлекалась некая часть дамского интимного туалета — легчайшая, в кружевах...
Разумеется, ни Жанна, ни Никандров ничего подобного не ожидали. Напротив, вспомнив, как на площадке посреди садика Ефросиньи Никитичны Казарин — казалось, прямо из солнечного луча — кидал к ее ногам бесчисленные монеты, Жанна весело улыбнулась Никандрову: сейчас, мол, будет интересно.
— Ну, а теперь... — повторил Лео-Ле, совершил мгновенный пасс, и тогда, бросившись к Никандрову, учинив у него в кармане строжайший обыск, Семен Гаврилович и Георгий Львович, меньшие помощники иллюзиониста, извлекли вместо вышеназванных предметов... Зал не только ахнул, но и всплеснул руками, увидя прекрасный — яркий и пышный — букет цветов.
Лео-Ле ошеломленно уставился на лилипутов. Они почтительно протянули Жанне букет.
— Добро пожаловать! — тихо произнес Семен Гаврилович.
— Поздравляем, Жанночка! — нежно шепнул Георгий Львович. — Прочли в газете, какой на стадионе имели успех!
И девушка, обрадованная встречей со своими «внештатными инструкторами», подняла высоко букет, а потом, рассмеявшись, спрятала в нем счастливое лицо.