На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
То, что испытывала Анна, вернувшись в гардеробную, было больше чем тревогой — было сознанием приблизившейся опасности. Все разом восстановилось в памяти: возвращение Сагайдачного из Москвы, и ночной разговор накануне отъезда из Южноморска, и поведение мужа в грозовую ночь, и те обвинения, что кинул недавно в лицо... Надо действовать! Еще немного — и может оказаться поздно! Не ради себя — ради Гриши, семьи!
Гриша возился в углу гардеробной. Раздобыв старые цирковые плакаты, он ножницами вырезал фигуры, а затем раскладывал на отдельном листе.
— Видишь, мама, как здорово получается! Настоящий фотомонтаж!
Лишь мельком взглянув на затею сына, Анна с внезапной решимостью спросила:
— Гриша, ты сделаешь то, что скажу? Сделаешь, сынок?
— А что тебе, мама?
— Пустяк один. Только папа знать пока не должен. Сделаешь?
— Хорошо. Если тебе нужно, — милостиво согласился Гриша.
Вскоре вошел Сагайдачный.
— Ты где так задержался? — с напускной веселостью справилась Анна. — Уж не пытался ли кто тебя похитить?
— Меня-то? Нужен кому!
Он стал переодеваться, стараясь ни в чем не изменить обычной размеренности: веселость Анны чем-то насторожила его.
А на другом конце коридора Зуева читала записку, только что переданную ей незнакомым мальчиком:
«Нам надо встретиться. Сегодня же, после представления. Буду ждать во дворе. Сагайдачная».
Четверть часа назад Зуева вернулась за кулисы, и артисты дружелюбно окружили ее. Что же произошло за эти краткие четверть часа?
Ира Лузанова, подбежав, звонко чмокнула Пупсика в носик:
— Ах ты, миленький собакевич!
Опять подошел Петряков:
— С удачным дебютом, Надежда Викторовна! Примите поздравления! — И остальные приветливо улыбались.
Прислонясь к коридорной стенке, стараясь сдержать учащенное дыхание, Зуева чувствовала себя так, будто бы время повернуло вспять, будто в помине не было долголетней разлуки с цирком.
Страшась поддаться этой иллюзии, поспешила уйти. Но и в гардеробной не оставили одну. Заглянул широко улыбающийся Васютин:
— Возможно, вы меня не помните: только начинал тогда. А я-то помню, до чего красиво вы работали!
Тут же за приоткрытой дверью стоял Буйнарович (он только что закончил выступление, атлетическая грудь выпирала из халата, наброшенного на плечи). И тоже одобрительно улыбался. Затем (блестящие краги, крахмальная манишка) постучался Столетов. Руку пожал сердито, но с чувством. Его сменила Лидия Никольская и сразу прильнула, припала к груди:
— Ничего мне не рассказывайте, милая. И так известно мне обо всем. Сколько же вы натерпелись, милая!
Зуева слушала, произносила в ответ и приветственные и признательные слова, а хотелось ей только одного — побыть наедине со своими мыслями, разобраться: что же происходит?
Чувство острого и светлого счастья, какое испытала она на манеже, так и осталось сильнейшим. «Нет, я не имею права на такое чувство, — попыталась вразумить себя Зуева. — Мало ли что приняли хорошо. Я же здесь случайно, ненадолго!» И чтобы отрезвить себя — не только лишний раз, но и возможно жестче, — взявшись за ватный тампон, с нажимом провела им по густо загрунтованному лицу. «Видишь. И тут морщина... И тут...»
Негромкий стук отвлек от невеселого занятия. В руках оказалась записка: «Нам надо встретиться. Сегодня же. Сагайдачная».
Первым душевным движением был протест. Не хочу, незачем встречаться. Да и какой разговор может быть между нами? Ни на что не рассчитываю, ничего не жду. О чем же говорить?
Таково было первое побуждение: отказаться, разорвать записку. Но затем самолюбие одержало верх. «Вообразит еще, что я опасаюсь встречи. А мне бояться нечего. Чего еще бояться мне?..»
Случайно ли так получилось или же подсказано было деликатностью по отношению к человеку, давно разобщенному с цирковыми кулисами и потому, чтобы заново с ним освоиться, нуждающемуся в спокойной обстановке, — Зуевой предоставили отдельную гардеробную. Закрывшись на крючок, она имела вместе с тем возможность ни на миг не разлучаться с цирком: дощатые перегородки легко пропускали все звуки — как закулисные, так и из зрительного зала. Программа шла своим чередом, гремела музыка, прокатывались аплодисменты, взрывы смеха. Не умолкало и в коридоре, за дверьми гардеробной: кто-то торопливо пробежал на выход, кто-то часто подпрыгивал, делая разминку, нетерпеливая лошадь долбила копытом бетонный пол, и Столетов (Зуева сразу признала его отрывистый тон) сказал с укором: «Эка барыня! Минуту подождать не можешь!»