«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

Франция в очередной раз поддержала свою репутацию «солдата Бога»[1161]. Поскольку двое из названных французских аристократов принадлежали к королевскому дому, постепенно число рыцарей, согласившихся участвовать в 4м Крестовом походе, резко возросло. В числе французских рыцарей значились такие известные фигуры, как граф Гуго IV де СенПоль (1165—1205), графы Готье III (1190—1205) и Жан Бриеннские, Манассия Лилльский, Ренар де Дампьерр, Матье де Монморанси, Гуго и Роберт де Борн, Рено Бульонский, Готфрид Першский, Рено Монмерльский, Симон Монфорский и Готфрид де Виллардуэн, маршал Шампанский[1162].

Некоторую активность проявила и Германия. Здесь наиболее популярными проповедниками 4го Крестового похода стали: Мартин, аббат монастыря Пэрисе, что в Эльзасе, епископ Конрад Хальберштадтский и граф Бертольд II Каценеленбогенский (1183—1217).

В Северной Италии желающих вступить в крестовое братство собирал князь Бонифаций Монферратский (1192—1207), имевший тесные связи с Левантом. А когда речь зашла о денежных средствах, папа в очередной раз показал пример, введя в 1200 г. новый разовый налог в размере 2,5 % церковных доходов для организации похода[1163].

Весь 1200 г. организаторы похода провели в переговорах и подготовке плана кампании. Было принято два принципиальных решения. Вопервых, двигаться к Палестине морским путем, как это сделали рыцари 3го Крестового похода. И, вовторых, направляться не к Иерусалиму, а к Египту. При внешней нелогичности избрания такого пункта назначения это была единственно верная стратегия. После 3го Крестового похода и концентрации власти в руках альАдиля Иерусалим стал играть откровенно второстепенную роль на фоне других центров исламского мира. Несмотря на его духовную важность, как святыни, изолированное положение Святого города означало, что его стратегическое, политическое и экономическое значение стало ограниченным[1164].

Взятие Иерусалима, конечно, резко подняло бы дух христиан в Святой земле. Но затем, как показали минувшие события, крестоносцы неизбежно должны были столкнуться с проблемой изоляции Святого города. Это понял еще Ричард Львиное Сердце, и потому новые предводители пилигримов сделали выводы из чужих ошибок и решили подорвать Ислам снизу, захватив Египет и обеспечив за этот счет последующее неизбежное падение Иерусалима. Нельзя также забывать, что при всем богатстве Антиохии и Акры, как торговых центров, им было очень далеко до славы Александрии, которая очевидно доминировала в мире караванных и морских путей[1165].

План был, без сомнения, хорош, но не учитывал одну важную деталь. Морские перевозки армии являлись чрезвычайно дорогостоящим предприятием и были по карману лишь венценосным особам, располагавшим финансами самых могущественных и богатых государств Европы. А нынешние вожди Крестового похода при всем своем богатстве таких возможностей не имели. Поэтому пришлось обращаться за помощью к Венеции, имевшей большой морской флот.