Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Женщины придают слишком много значения эмоциям. Так всегда говорил мой дядя. У меня всё нормально. Такая же жизнь, как у всех.

* * *

Прошла неделя с тех пор, как Гарри переехал в особняк на Кэмпден-Хилл. Оказалось, этот мавзолей теперь идеально подходил Гарри. На сердце будто бы образовалась скорлупа грецкого ореха, и Гарри был доволен, что больше не чувствовал ни боли, ни перепадов пульса. Ему казалось, что дом Сириуса помогал сохранить это ощущение: в особняке нельзя было жить. Можно было порхнуть по лестнице, перелететь с дивана на кресло, а потом на обеденный стул. Подписать перьевой ручкой одну бумагу за раз в кабинете, сидя за столом из красного дерева. В доме не было женщин, а Гарри и Сириус появлялись только поздней ночью, поэтому везде царила девственная чистота. Дом всегда выглядел так, словно прямо сегодня можно было въехать новым постояльцам. За неделю пребывания здесь Гарри так и не узнал, как выглядит кухня, а брошенный на спинку кресла свитер в мгновение ока испарялся и обнаруживался с утра аккуратно повешенным на плечики и вычищенным. Постель тоже была идеально заправленной без единой морщины, и Гарри казалось, что ему каждый день вносили в спальню новую кровать. Он даже устроил ночью слежку за местными слугами, которые были так вышколены, что дом казался абсолютно пустым. Холл был огромным и гулким. Гарри входил стуча подмётками по мрамору и сам становился будто из мрамора — спокойный, холодный и твёрдый.

Гарри больше не думал о Северусе. Он вычеркнул из жизни события последних месяцев, как когда-то вычеркнул воспоминания о Мадди, зная, что это единственный способ продолжать жить. Он больше не появлялся в пентхаусе и ежедневно осведомлялся у Гермионы, как движется дело с продажей квартиры. Ему думалось, что как только та квартира сгинет в толще других лондонских квартир, всё окончательно встанет на свои места.

Чтобы не оставалось времени на всякую ерунду, Гарри с головой окунулся в работу. И Сириус, и все прочие с изумлением наблюдали, как Гарри бросился в круговорот рискованных сделок и радикальных решений. Ожесточённость, с которой он работал, походила на азарт игрока. Гарри подключил Уизли к своим людям и принялся одну за другой захватывать ещё не принадлежащие синдикату зоны влияния. Он стал жёстче — Гарри нечего было терять, и его решения порой походили на самоубийственные. Однако именно благодаря тому, что для Гарри не существовало больше границ, никто не осмеливался бросить ему вызов. Мелкие банды быстро сдавались и уходили под его руководство. Гарри подкупил большую часть аппарата Корнелиуса Фаджа, чтобы синдикат самым первым узнавал обо всех изменениях в министерстве. Гарри занялся проработкой информации о следующих выборах в палату, собираясь создать и выдвинуть своего кандидата. Весь Лондон с трепетом наблюдал, как Клеркенуэльский синдикат за считанные недели подгребал под себя весь существующий бизнес, и Рита Скитер, регулярно публиковавшая сведения о преступном мире столицы, выдала заметку, где назвала происходящее «Блицкригом», а глава синдиката получил прозвище «Гитлер».