Чай с Грейс Келли [Un thé avec Grace Kelly]

Этот вдвое против остальных, подумала Манхэттен.

– Но чем их заменить? – всхлипнул огромный младенец.

Манхэттен замедлила шаг. Уже на расстоянии она увидела, как Салли нагнала Ули большими пружинистыми шагами, продела руку под его локоть, и парочку вскоре поглотили увеселения бульвара.

Океан, напротив, казался чернильной стеной. На его черном горизонте готовился завтрашний день.

Манхэттен остановилась. Теперь ей хотелось есть. Она развернулась и поспешила к вафельной.

Рубен сменил табурет в витрине на столик в углу. Он курил и пил чай.

– Ты еще здесь?

– Было предчувствие, что ты снова зайдешь, – ответил он. – Поговорила с Ули?

Ее оторопь немало его позабавила.

– Я тоже ношу очки. И, как и ты, видел его в окно. Ты говорила с ним?

Она покачала головой.

– Я бы съела два-три блинчика.

– Составлю тебе компанию, – сказал он.

Она окинула взглядом его тощую фигуру.

– Кто бы мог подумать, что ты ешь пятнадцать раз на дню?

– У меня вежливый желудок.

Через пять минут они весело принялись за блинчики. Оба молчали. Как старые добрые приятели. Время от времени Манхэттен поднимала глаза на Рубена; ее захлестывала неожиданная нежность. Во всем этом бардаке, во всей сумятице если она еще не завоевала отца, то, оказывается, у нее был…

Рубен. Брат по близорукости. Брат по театру. Брат по иронии. Брат по этой самой сумятице. Брат по блинчикам в Атлантик-Сити.

Ее брат от одного отца.

Рубен, мой брат. Повторять это было невероятно сладко.

Между двумя глотками он прочел безмолвное смятение в ребусе ее лица.

– Что? – удивился он. – У меня сыр на носу?

Она, улыбаясь, покачала головой.

– Томат на щеке?

Она отложила приборы и погладила кулачком край его подбородка.

– Я думаю, что, за неимением настоящего папы… я нашла… Они переглянулись. Рубен аккуратно положил вилку слева от тарелки, нож справа.

– …я нашел сестру, – договорил он.

И вернул ей тычок, легкий, как поцелуй.