Зелёный Горошек

– Нет, конечно, я понимаю, что ты возмущена этим заговором против тебя, начатым ещё в школе и продолженным потом с этими сейфами, но, может, теперь, когда ты видишь, что поступать так, как ты поступаешь, тебя вынудили некие внешние обстоятельства и, скажем так, не слишком симпатичные личности, ты и перестанешь? Тем более антимин считает, что нет, а ты разве не будешь рада сделать что-то ему назло?

– Да ни фига он не считает! И предсказать ни фига не может! Не надо ля-ля! Он только щёки может надувать, псих недоделанный! А запись он не хотел, чтобы мне прокрутили, потому что понимал, что я его никак не стану больше любить от этого. Сделал тайную гадость, и не хотел, чтобы она перестала быть тайной, только и всего.

– Ну хорошо, но это не исключает того факта, что тебя спровоцировали, разве это не играет для тебя никакой роли, не имеет никакого значения? Ты не собираешься уделить этому обстоятельству никакого внимания? Как ты теперь сможешь думать, что играешь первую скрипку, если у тебя обнаружился дирижёр, замысел которого проходит красной нитью через все фибры твоей души и напрягает их на кажущиеся тебе творческими усилия?

– Эк тебя на метафоры потянуло, тов антипрез, – удивилась я, – впрочем, извини, это я так. Но разве ситуацию можно описать так, как ты говоришь? По-моему, ты мне доказал только, что в самом начале я вела себя как жёстко запрограммированный робот. Теперь же, когда так называемый дирижёр напрасно дёргает свою красную нить, давно оторвавшуюся от моего смычка, ты уже не можешь так говорить.

– Увы, вынужден согласиться, но…

– Никаких «но», – нагло прервала его я. – По крайней мере, пока никаких «но», – смягчила я чересчур суровый приговор. Ещё дров наломает от отчаяния. Какую-нибудь диктатуру трудового народа введёт, как в своё время большевики, тогда, помнится по урокам предыстории, даже тов Люксембург, всегда поддерживавшая това Ленина, осудила этот шаг – потому что по факту это была не диктатура народа, естественно, а диктатура бюрократии во главе с партийной верхушкой, как тов Люксембург справедливо указала, и если до тех пор были ещё шансы у большевиков искоренить бюрократию, то с тех пор она оказалась совершенно неискоренима. Тов Люксембург, впрочем, вскоре перестала критиковать това Ленина, так как её очень удачно убили вместе с тов Либкнехтом… – Признаю, что ты любезно подкинул мне много новой и поразительной инфы, которую нужно обдумать. И, в принципе, возможно, она и повлияет на мои планы. Но пока что… Пока что мысль о продолжении, теперь уже ещё и назло провокатору, своей вредной антиобщей деятельности, кажется мне предпочтительнее её прекращения. В конце концов, я и затеяла всё в знак протеста против тайного манипулирования общем со стороны психов и соцев. Ты продемонстрировал мне ещё один пример такого манипулирования, о котором я до сих пор не подозревала… даже два примера… и что? Оно, манипулирование, вовсе не сделалось от этого более симпатичным в моих глазах. Как ты понимаешь, то, что я и сама оказалась объектом тайного манипулирования, только добавляет отвращения к манипуляторам. Так сказать, личного отвращения вдобавок к общему. Потому я как раз вполне удовлетворительно оцениваю то, что вы в данном случае напоролись на то, за что боролись. Видимо, в отличие от вас… и, увы, от тебя. Что не говорит о тебе хорошо, с моей точки зрения, извини, конечно.