Чёрный аист

Зимой из-за реки на лошадях, запряженных в сани, вывозили стожки сена. Оно было такое пахучее, что мало кто из нас не подскакивал к стожку и не вырывал из него клок сена. Зарывшись в него лицом, ты ощущал запахи рогоза, тины и, конечно, реки. Возчики вяло покрикивали на нас, некоторые замахивались кнутом, но я не припомню, чтобы кого-нибудь этот кнут достал. А они были длинные…

Так вот, я был счастлив, что, помимо дореволюционных Аксакова и Сабанеева, о рыбной ловле написал современный писатель.

«Когда-нибудь и я напишу», — думал я.

До поступления в университет я считал, что читать что-то еще мне необязательно. Кроме уймы книг из речицкой библиотеки, в основном о путешествиях, приключениях и фантастике, в старших классах я перечитал почти всю библиотеку торгово-экономического техникума в Новогрудке.

В Новогрудок мы переехали, когда отец так и не добился получения квартиры от льнозавода, на котором он работал главным бухгалтером.

— Ну и черт с вами! — сказал он директору, когда в очередной раз получил отказ. — В Новогрудке мне двухкомнатную дают!

В Новогрудке мы действительно поселились в доме для преподавателей техникума. Городок был знаменит развалинами древнего замка на горе Миндовга и домом-музеем Адама Мицкевича, который под Новогрудком родился. Наша четвертая школа стояла, кстати, на улице Адама Мицкевича.

— Новогрудок был первой столицей Великого княжества Литовского, — сказал мне Санька Сварцевич, с которым мы сидели за одной партой.

— А второй? — спросил я.

— Наверное, Вильнюс, — почесал затылок Саня.

В истории мы с ним были не очень большие специалисты.

— Куда будешь поступать после школы? — поинтересовался я.

— В МГУ! — удивился моему вопросу Санька. — Я в заочной физико-математической школе при МГУ учусь.

Я с уважением посмотрел на него. Сам я еще не знал, куда и на какой факультет буду поступать. Впрочем, об этом не думали и большинство моих одноклассников. Исключением была отличница Люся Ковалева, которая сразу объявила, что будет учиться в ленинградском мединституте. Отец Люси был командиром воинской части под Новогрудком, в Ленинграде она родилась, и ее заявление не удивило ни учеников, ни учителей.

В нашем доме жили пять семей преподавателей, и одной из них были Владимир и Ева Табачинские. Володя преподавал в техникуме физкультуру. Еще недавно он играл за гродненскую команду в баскетбол и головой едва не доставал потолок квартиры.

— А у нас есть еще одна достопримечательность, — сказал Табачинский, когда я поведал ему о величии нашего маленького городка.

— Какая? — обрадовался я.

— Пожарная.

— Какая еще пожарная?

— Которая недавно сгорела.

Да, в школе мы рассказывали друг другу подробности об этом пожаре. Пожарники перепились, кто-то не загасил сигарету, а может, и еще что-то, и посреди ночи здание заполыхало так, что к утру остались одни головешки. Горе-пожарников разогнали, но город теперь был беззащитен перед стихией в виде огня.