Как свет во тьме [litres]

– Что происходит? – пробормотала я.

– Уже полночь, и маги взывают к Великой богине, прося ее о защите. Правда, народы больше не верят в существование общей богини. Но именно так мы всегда и празднуем Самайн, – Кассиан провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Так подло с его стороны.

Это крошечное безобидное прикосновение плохо сказывалось на моем душевном спокойствии и, держу пари, он это знал. Он хотел меня помучить.

– Не хотел, – тихо сказал он, и я прокляла себя за то, что не смогла защитить от него свои мысли. – Но если ты не хочешь со мной танцевать, то, по крайней мере, поговори со мной. Позволь объяснить, почему я не могу иначе. Ты не можешь мне это запретить, – его голос казался искренне умоляющим, но он всегда был хорошим актером.

Мне требовалось ему ответить. Он попробует заговорить мне зубы. Я никогда его не волновала. Он всегда заботился о тех, кого пытался спасти, или о себе самом.

Мерлин начал бормотать заклинания на незнакомом мне языке. Окружающие опустили головы. Бесчисленные голоса сливались в завораживающий хор. Даже Скай, Фрейзер и Грейс повторяли те же слова. И только я не могла сосредоточиться.

– Темнота съедает меня, – губы Кассиана коснулись моего уха, но не только это стало причиной мурашек, пробежавших по спине. Меня встревожили скорее его слова и отчаяние, с которым он их произнес. – Я должен вернуть себе зрение, – настойчиво прошептал он. – И если добьюсь этого, лишь женившись на Опал, пойду по этому пути. Даже если это будет значить, что я должен потерять тебя, Элиза. Я хочу видеть небо, деревья и тебя.

На секунду сердцебиение остановилось. Я повернула к нему лицо. Мне хотелось утешить его, положить ладонь на щеку. Но он держал одну мою руку, а Фрейзер – другую. Больше всего мне хотелось бы его поцеловать. Его губы оказались перед моими глазами. Стоило лишь потянуться к ним. И только сила воли удержала меня от этого. Нельзя этого делать. Он не был моим. Я никогда не понимала, как сильно он страдал от слепоты. Я почувствовала себя виноватой, это осознание пронзило острой стрелой.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

– Больше не могу терпеть жизнь во тьме, и мне хотелось бы, чтобы ты могла меня понять.

Он был несчастен. Почему я не понимала? Возможно, потому, что меня волновали только собственные чувства. Мне необходимо его отпустить.

– Я понимаю, – прошептала я, но теперь чувствовала его губы на своих.

На вкус они ощущались сладкими от волшебного вина и немного солеными от моих слез, стекавших по щекам. Это было правдой, я действительно его понимала.

– Не плачь, – потребовал он, крепче прижимая свои губы к моим, и, несмотря на множество людей вокруг, на какое-то крошечное мгновение мне показалось, что мы одни.