Утраченная планета и панк-мастер ржавых отходов

– Данила, пожалуйста, отступи тоже. Считай этой кровью я заплатил, чтобы мы могли спокойно поговорить. Хорошо?

– Вот и помогай, черт возьми, людям. А они убивают тебя потом, – я слышал по голосу, что Данила остыл. Опасность, можно сказать, миновала.

Я облегченно выдохнул. Не знаю, чтобы я делал, если бы эти двое продолжили попытки друг друга убить. Панк молча поднялся, собирая свои раскиданные по комнате вещи.

– Что ты делаешь? – спросил я, наблюдая за ним.

– А что по-твоему? Мне тут не рады. Да я и сам, это, не рад дольше оставаться. Клянусь, я еле держусь, чтобы не прикончить твоего отца, и если пробуду здесь еще пару лишних минут – будешь отмывать кровь с пола. Если я и тебя в порыве гнева не зашибу.

– Да что ты…

– Замолчи, – я шикнул на отца, не давая ему больше и слова сказать, – ты достаточно уже сегодня сделал, отец.

Данила обмотал вокруг головы свой потрепанный палантин, все остальные вещи он уже собрал.

– Выгляни, есть ли кто в коридоре, – сказал он мне.

Я послушно приоткрыл дверь, осматриваясь:

– Нет, никого нет.

– Круто. И, это, вот, – он швырнул мне небольшую стеклянную баночку с лекарствами, – давай по каждой из этих таблеток своему чудесному папаше. Счастливых долгих лет вам обоим.

Он со злобой шагнул к двери, дергая ручку, но я тут же захлопнул дверь обратно.

– Почему это прозвучало так, словно мы с тобой больше не увидимся? – спросил я.

Панк удивленно вскинул брови, глядя на меня:

– А разве это не так? Твой многоуважаемый родитель, очевидно, ясно дал понять, что я – нелюдь. А детишки не должны играться с такими, как я.

– И что?

– Разве ты пойдешь против его воли?

Он снова дернул ручку двери, а я снова ее захлопнул обратно.

– Не решай за других, бабка-угадка, тоже мне. Когда мы там договорились встретиться и где? Завтра? Послезавтра? Мне все равно, называй любой день.

– Погоди, куда это ты собрался? Ты снова пойдешь наверх, с ним? – я слышал, как отец со страхом спрашивал у меня, – не пущу. Нет.

– Вот именно. Сиди лучше тут, в своей клетке из говна и палок и не суйся на Поверхность. Поживешь хоть подольше, пока голова твоя от одиночества не уедет.

– Я же сказал, что схожу вместе с тобой к твоему отцу. И от своих слов не отказывался, – сам не заметил, как начал цедить слова сквозь зубы.

Я не понимал, что меня так злило. Хотя, наверное, понимал – меня злило то, что вся та яркая на эмоции жизнь, которую я едва приобрел, вот так ускользает прочь по чужой воле. Я не хотел терять тот кусочек свободы, кусочек драйва и адреналина, не хотел снова возвращаться в свой подвал оставаясь наедине с бессмысленностью дней.

Панк на мгновение отпустил ручку двери, вглядываясь в мои глаза. Он будто пытался найти там какой-то ответ на свой немой вопрос, какие-то доказательства. В итоге, он опустил взгляд, помешкав немного, а потом молча распахнул дверь и вышел вон, не сказав больше и слова. Я было ринулся за ним, но отец остановил меня:

– Ты в своем уме? Серьезно хочешь пойти за ним? – боль в его интонации неприятно колола в моей груди.