Полководец улицы. Повесть о Ене Ландлере

— Наш хлеб — закон, а не очковтирательство, — возразил он.

— Возьмите, пожалуйста, — обратилась секретарша к клиентке, передавая ей документы, и прибавила шепотом: — Разве мы не сделали для вас все возможное, уважаемая сударыня? И такого человека вы обижаете!

В комнату вошел Эрнё.

— Дайте также сударыне список адвокатов, чтобы она могла выбрать кого-нибудь из наших коллег, — насмешливо проговорил он.

— Вы что, на, дверь мне указываете? — закричала взбешенная женщина. — Возмутительно! И все из-за того, что я осмелилась высказаться? Ну и ну! Я заплатила вам гонорар и могу говорить, что мне заблагорассудится, вы не имеете права…

Братья ушли в другую комнату, и там, закрыв дверь, Эрнё тихо заметил с насмешкой:

— Когда крыса бежит с тонущего корабля, то распространяет, наверно, слух, что ее подвел корабль.

У Енё пронеслось в голове: теперь из-за него Эрнё потеряет несколько сот крон, а он уже почти подготовил процесс о наследстве.

— Задержи ее, — сказал он. — Она не хуже прочих. Богачи считают, что все к их услугам. Это у людей вроде горба — врожденный недостаток.

— Прекрасно, что я могу наконец выставить за дверь одного из таких клиентов, — засмеялся Эрнё. — Ты не находишь?

— Смотри, не станешь ли и ты в конце концов социалистом?

— Ну, слушай, сидя в этой конторе?

Енё долго вглядывался в привлекательное лицо возмужавшего, высокого, стройного, рыжеволосого брата. Потом осмотрел его с ног до головы, задержав немного взгляд на модном галстуке и отделанных замшей ботинках. Последнее время Эрнё стал франтом. И, верно, не случайно.

— Когда ты поедешь отдыхать? — спросил Енё, садясь на свое место.

Эрнё расположился напротив него, за своим столом.

— Не знаю, поеду ли, — коротко ответил он.

Енё догадывался, о чем думает брат. Если его осудят, Эрнё не сможет никуда поехать, ведь кто-то из них должен быть в конторе. А может быть, у него просто нет денег? Каждый год Эрнё совершает дорогие путешествия, он объездил уже пол-Европы; его влекут чужие страны и языки, — это его страсть. Начитавшись Толстого и Достоевского, он ездил даже в Санкт-Петербург. «Россия, какой неведомый, таинственный мир! — размышлял Енё. — Социал-демократы там в подполье, но мужественно борются…» Он сам никогда не попадет туда. Хотя его тоже тянет в чужие края, однако изучение карты нищей Венгрии для него главное, всепоглощающее занятие.

— А если ты сможешь, куда поедешь? — продолжал он расспрашивать брата.

— На этот раз в Скандинавию. Я уже все подготовил для путешествия, — вырвалось у Эрнё.

Значит, остановка не за деньгами.

— Скажи, хорошо идут дела в конторе? — спросил вдруг Енё.

— Почему ты спрашиваешь? — с удивлением посмотрел на него Эрнё. — Разве плохо идут дела? Мои клиенты приносят, конечно, больше дохода, чем твои, а у меня пока нет семьи, и маме мы даем деньги поровну. Но я уже не раз говорил тебе, что буду один помогать маме.