Адольф Гитлер: клинический случай некрофилии
- Автор: Фромм Эрих Зелигманн
- Год: 1992
- Язык: русский
- Год: Высшая школа
- ISBN: 5-06-002952-2
- Переводчик: Михаил Борисович Гнедовский
- Жанр: Психология
Электронная книга - «Адольф Гитлер: клинический случай некрофилии». Краткое содержание книги:
Еще одна возможность состоит в том, что Клара была человеком невеселым и, будучи движима в своем поведении одним только чувством долга, в действительности давала сыну мало тепла. В конце концов, жизнь ее не была счастливой. Следуя обычаям австро-немецкого среднего класса, она должна была рожать детей, следить за домом и во всем подчиняться авторитету супруга. Ее возраст, отсутствие образования, более высокий социальный статус мужа и его эгоизм (впрочем, вполне беззлобный), — все это только усугубляло тяжесть ее положения. Она могла стать с годами печальной, подавленной женщиной, быть может, даже не по природе своего характера, а вследствие этих обстоятельств. Наконец, дело могло обстоять и так, что под маской любящей, заботливой матери скрывалась холодная, шизоидная натура. Но это наименее вероятно. Как бы то ни было, у нас слишком мало конкретных сведений о деталях поведения Клары, чтобы окончательно решить, какая из этих гипотез верна.
Алоиз Гитлер
Отец Гитлера был фигурой несколько менее симпатичной. Незаконнорожденный ребенок, носивший фамилию своей матери (Шикльгрубер — позднее он сменил ее на фамилию Гитлер), он начинал жизнь в более чем стесненных финансовых обстоятельствах и только благодаря собственному усердию и дисциплине смог продвинуться от роли мелкого чиновника австро-венгерской таможенной службы к достаточно высокой должности в этой же системе, превратившись в весьма уважаемого представителя среднего класса. Он умел экономить и скопил довольно денег, чтобы купить дом, ферму и, выйдя на пенсию, обеспечить семье вполне комфортабельное существование. Он, несомненно, был эгоистом и мало заботился о чувствах своей супруги, впрочем, не слишком отличаясь в этом от многих других представителей своего класса и своей среды.
Алоиз Гитлер любил жизнь — преимущественно в виде вина и женщин. Нельзя сказать, чтобы он был повеса и дамский угодник, но и явно не считал себя связанным нравственными устоями австрийского среднего класса. Вдобавок он любил пропустить стаканчик вина, а иногда и лишний, не будучи при этом пьяницей, как это пытаются представить некоторые авторы. Но, пожалуй, самым ярким проявлением жизнелюбия был его глубокий и неиссякаемый интерес к пчелам и пчеловодству. Почти весь свой досуг проводил он у пчелиных ульев, отдаваясь этому занятию с увлечением, сравнимым разве что с его рвением по службе. Мечтой его жизни было купить ферму, где он мог бы держать много пчел. И в конце концов он осуществил эту мечту. Хотя первая ферма, которую он приобрел, оказалась чересчур большой, к концу жизни он владел как раз нужным количеством земли и наслаждался безмерно.
Алоиза Гитлера иногда рисуют грубым тираном, пытаясь, по-видимому, дать этим объяснение характеру его сына. Он не был тираном, но был достаточно авторитарен, был движим чувством долга и считал, что обязан полностью определять жизнь своего сына, пока тот не достиг совершеннолетия. Насколько нам известно, он никогда не бил сына. Он ругал его, спорил с ним, старался внушить, ему, что для него благо, но он не был фигурой, наводившей на сына ужас. Как мы еще увидим, растущая безответственность Адольфа, его уход от реальности заставляли отца читать ему нотации и пытаться наставить его на путь. Многое говорит нам о том, что Алоиз не был в отношениях с людьми ни равнодушным, ни надменным. Он не относился к числу фанатиков и в общем отличался терпимостью. Об этом свидетельствуют и его политические взгляды: он был либерально и антиклерикально настроен, живо интересовался политикой. Он умер от сердечного приступа, читая газету. Последними его словами была сердитая реплика в адрес «этих черных» — так называли реакционное духовенство.
Чем объяснить, что два таких благонамеренных, устойчивых, очень нормальных и совсем не склонных к разрушению человека дали жизнь Адольфу Гитлеру, будущему «чудовищу»?[53]
От рождения до шести лет (1889–1895)
Судя по всему, ребенок был главной радостью в жизни матери. Она восхищалась им, баловала, никогда не бранила. Все, что он делал, было хорошо. Ее внимание и любовь были целиком сосредоточены на сыне. Весьма вероятно, что такое отношение матери способствовало развитию его нарциссизма и его пассивности. Быть хорошим не составляло труда: он вызывал безусловное восхищение матери. И стремиться к чему-либо было излишне, ибо мать удовлетворяла все его желания. Он же, в свою очередь, командовал ею и, раздражаясь, метал, бывало, громы и молнии. Но, как мы уже отмечали, он мог ощущать ее сверхопеку как навязчивость и реагировать на нее, замыкаясь в себе. То обстоятельство, что отец по долгу службы много времени проводил вне дома, способствовало более глубокому развитию взаимоотношений матери с сыном. Каким бы ни было влияние мужского авторитета, оно в этой ситуации практически отсутствовало. Кроме того, пассивность мальчика, вероятно, усиливалась из-за его болезненности, заставляющей мать относиться к нему с удвоенным вниманием.
53
Есть две попытки психоаналитического объяснения порочности натуры Гитлера: (1) весьма традиционный, ортодоксальный анализ Лангера (Langer IV. С. (1972). The Mind of Adolf Hitler, HY: Basic Books. London: Pan Books), предпринятый еще в 1943 г. для доклада Стратегической Службы и в то время засекреченный, и (2) исследование Ж. Броссе (Brosse J. (1972). Hitler avant Hitler. Paris: Fayard). Для периода, когда биографические сведения о Гитлере были еще отрывочными, работа Лангера оказалась в общем неплохой, хотя она была сильно отягощена априорными теоретическими выкладками. Лангер подчеркивает, что привязанность Гитлера к матери привела к развитию у него особенно интенсивного эдипова комплекса (т. е. желания избавиться от отца). По мнению автора, Гитлер наблюдал половой акт родителей и проникся ненавистью как к отцу (за его «жестокость»), так и к матери (за «измену»). Все мальчики предположительно имеют эдипов комплекс, и многие наблюдали совокупление родителей (особенно в низших классах, где жилое пространство ограничено), и поэтому остается неясным, каким образом это универсальное условие может служить объяснением особого случая, тем паче такого, каким является личность Гитлера.
Исследование Ж. Броссе опирается на более обширные данные и является весьма тонким. Броссе точно распознает свойственную Гитлеру ненависть к жизни, и в этом отношении его выводы перекликаются с анализом, который я предлагаю в данной книге. Единственное, что портит его работу, это желание уложить все свои наблюдения в прокрустово ложе теории либидо. Броссе делает один шаг в сторону от традиционного понимания эдипова комплекса и «первородной сцены» родительского совокупления. Глубочайшим бессознательным побуждением Гитлера было «убийство фаллической матери, т. е. не только отца, но также и совокупляющейся с ним матери… Он страстно желает уничтожить не просто свое рождение, но — свое зачатие, «первородную сцену» соития родителей, причем не ту, которую он наблюдал, а ту, которая происходила до его появления на свет, сцену, при которой он присутствовал в воображении, ретроспективно, в определенном смысле — потенциально, ибо она была связана с его зачатием… Это и есть подлинная ненависть к жизни: ненависть к акту, в котором родители дали ему жизнь…» Как символическое, сюрреалистическое описание абсолютной ненависти к жизни эта картина имеет свои безусловные достоинства. Но в той мере, в какой она должна служить анализу конкретных причин ненависти Гитлера к жизни, она граничит с абсурдом.
Еще одна попытка проанализировать характер Гитлера принадлежит мне (Fromm Е. (1941). Escape from freedom. NY: Holt, Rinehart and Winston). Я опирался тогда на представление об авторитарном садо-мазохистском характере и не касался истории его детства. Этот анализ кажется мне правильным до сих пор, хотя, как я теперь думаю, садизм Гитлера вторичен по отношению к его некрофилии, о которой идет речь в данной книге.