Мяч круглый, поле скользкое

— Уморил, Василий… Погоди: не просто стоят-то баскетболистки, а в стартовой позиции, как в спринте. А товарищ Жордания — в футбольных трусах и пиджаке, вот этом, и с тяпкой.

— Ах, вай, бессытыдники, да!

В это время к веселящимся пенсионерам всё же подошёл усатый стюардесс и поинтересовался почти вежливо:

— «Пепси», «фанта», «тархун»? Или вина могу красного налить.

— Мне сказали — накормят, а то с этими срочными сборами да переездом из Рязани я и поесть-то не успел, — первым прекратил ржать и откликнулся на вызов «молодой» Василий.

— Естественно, товарищи, я плов уже поставил разогреваться.

— Плов? Не синюю курицу со слипшимся рисом? — выглянул из-за стойки горбоносый парень.

— Вы бы, гражданин, присели пока — самолёт высоту набирает.

— Насижусь ещё! — махнул рукой похожий на грека человек и вновь исчез за стойкой.

— А выно грузинское? — отстегнулся и Жордания.

— Казахское. Красное полусладкое. По сто грамм для аппетита, — развёл руками усатый бугай.

— Давайте, — за всех решил явно старший тут — Андреич.

— А мне? — опять появилась по-гречески горбоносая личность.

— Вы, молодой человек, тоже футболист? Из какой команды? Я вас что-то не видел раньше, — Борис Андреевич Аркадьев вытащил из кармана очки.

— Из «Динамо», — буркнул молодой человек и канул обратно, явно дёрнутый в кресло рыжим попутчиком.

— Нэсыти! И мэне два плова — я с этыми перэлётами туда-суда, почты двое суток нычего нэ ел, да.

— И мне два, — опять высунулась горбоносая сущность, — я с этими посадками тоже почти сутки не ел.

— Вас легче из самолёта выкинуть, чем прокормить, — проворчал себе под нос майор Миша и скрылся за шторкой. — Нашли, блин прислугу.

— Борис Андреевич, а как думаешь — переходы ведь запрещены во время сезона, или этим разрешат? Ну, не зря же нас туда собирают? — спросил Аркадьева заслуженный мастер спорта Василий Михайлович Карцев.

— Нет. Такой вой все тренера подымут! На свои силы придётся рассчитывать.

— Гусь, говоришь… Хрень и полная ерунда получается, — вздохнул Карцев.

— Ну, через четыре часа всё узнаем. О, а и правда ведь, пловом пахнет — аж слюной захлебнуться можно. Как в Ташкенте.

— И нэ говоры.