Танец тюльпанов [La danza de los tulipanes]

— Это постоянное унижение. Представь, что ты приносишь ужин своему супругу, а тот швыряет тарелку на ковер. Или выясняется, что кто-то опустошил твой сберегательный счет, и когда ты требуешь объяснений, тебя оскорбляют, трясут и кричат, что это все твоя вина.

— Вот же подонок. — Айтор зажал рот ладонью. — Прости.

— Не извиняйся. Это был ад. Матери приходилось из кожи вон лезть, чтобы оплатить его игорные долги. А хуже всего было то, что стоило ей начать задавать вопросы, как он становился агрессивным. — Сестеро, сглотнув, помолчала. — Тихо, не то разбудишь зверя. Гребаный ад.

Порыв ветра сотряс тростник на берегу канала. Гнездившиеся в нем цапли заволновались. Кто-то даже взлетел и приземлился в нескольких метрах.

— Почему вы на него не заявили? — спросил Айтор.

Сестеро прикусила губу.

— Не знаю, — вздохнула она. — Почему Арасели Арриета не написала заявление о побоях? Почему молчат тысячи женщин, которые каждый год страдают от жестокого обращения со стороны мужчин?

— Но ситуация улучшается.

— Такими темпами это займет века. А тем временем женщины и дети остаток жизни расплачиваются за это, — Сестеро похлопала себя по груди. — Потому что это не забывается. Это остается с тобой навсегда.

Айтор положил руку ей на спину.

— Мне жаль, Ане.

Сержант кивнула.

— Прости, что тебе все время приходится выслушивать мои жалобы.

— Разве не для этого нужны друзья?

Сестеро печально улыбнулась.

— Мне жаль, что так вышло в камере. Я потеряла контроль.

— Это останется между нами.

Но она знала, что это неправда. Они были не одни. Полицейский, который охранял задержанного в участке, тоже был свидетелем этого представления. Если это будет записано в протоколе, как того требуют правила, это приведет к серьезным проблемам.

На несколько минут воцарилась тишина — ее нарушали лишь крики цапель вдалеке и шуршание тростника на ветру. Мимо прошел поезд, до детективов долетело предупреждение о закрытии дверей, а также дребезжание рельсов, когда состав отправился дальше в Мундаку.

— А у тебя как дела? Ты в последнее время грустный, — сказала Сестеро.

Айтор убрал руку со спины напарницы и ненадолго задумался.

— Я скучаю по ним, но все в порядке, — признался он.

Сестеро знала, что он имеет в виду Лейре Алтуна и маленькую Сару.

— Как Лейре? Она так и не начала снова писать?

— Уже лучше. Время идет. Саре скоро будет три годика.

Три года. С тех пор прошло уже три года… Сестеро задумалась о том, что случилось за это время. Она раскрыла еще несколько дел, ее наградили и повысили до сержанта… И больше ничего. Это немало для человека ее возраста, но все, чем она может похвастаться, — это карьерные успехи. Ее личная жизнь до сих пор — жизнь подростка, который веселится с подругами на вечеринках и делит квартиру с братом.