Каратель [litres, оптимизирована обложка]

«Что? Ты думаешь, что уже способен на подвиги? А не рано?»

Ули в ответ только фыркнул. А потом и улишши активно запрыгали у меня в ногах, всем видом подтверждая, что тоже способны на большее.

Я при виде них откровенно задумался.

На днях, прогуливаясь по одной из улочек Гоара, я заглянул на чужой участок и по чистой, разумеется, случайности прошел мимо одного небезызвестного нам дома. Окно, выходящее во внутренний двор, само собой, с улицы было не видно, однако нуррята прислали картинку большого и активно цветущего кактуса на одном из подоконников. Судя по внешнему виду и оставшемуся вокруг горшка темному кольцу, кактус стоял там довольно давно. Успел даже зацвести, попав под теплое летнее солнышко. И это значило, что господин Шаран довольно настойчиво зазывал меня в гости, однако я в силу ряда причин долгое время не мог его навестить.

И вот сейчас Ули, почувствовав мои колебания, подбросил мне эту картинку. А затем прислал и вполне отчетливую мысль: давай, хозяин… мы сможем… я готов.

— Мда? — скептически переспросил Макс, когда я поделился с ним новостями. — А обратно-то он тебя в эту личину потом вернет? Или ты передумал становиться карателем?

Вопрос был сложным. Менять личину насовсем мне бы не хотелось, но, оставаясь тяжелым, местами неповоротливым мастером Шалом, я не смог бы незаметно перемещаться по крышам. В таком виде мне будет непросто висеть на стене или влезать через окно. Опять же, голос у Шала другой, более грубый и хрипловатый. Поэтому ради собственной безопасности мне бы стоило вернуть личину Рани, а к утру снова стать таким, как сейчас.

Но потянет ли Ули такую нагрузку?

«Потяну», — пришла от улишша спокойная мысль, стоило об этом подумать. А хвост воинственно щелкнул зубами и для верности обвил меня за шею.

— Ну тогда рискнем, — решил я и, поскольку Макса мы навещали исключительно в темное время суток, тут же и предложил малышу попробовать. А чего время терять? До рассвета осталось рина четыре. Успеем пробежаться до нииса и обратно.

Правда, прежде чем менять личину, я счел за лучшее снять с себя одежду и амуницию, включая тагор и поисковый браслет. Мало ли… вдруг это создаст Ули ненужные хлопоты?

Малыш, терпеливо дождавшись, пока я закончу разоблачаться, посоветовал присесть на кресло. Я, не желая в случае чего грохнуться мордой в пол, послушно сел. После чего закрыл глаза. Постарался расслабиться. И, ощутив, как ни с того ни с сего заломило затылок, открыл глаза.

— Ты испачкал мне мозгами обивку, — хладнокровно заявил Макс, когда я оглядел свои истончившиеся руки, появившуюся на теле окровавленную рубаху и драные штаны. Чумазый, босой, со слипшимися на затылке волосами… — Хотя как эксперимент это было весьма занимательно.

— Да уж, — отозвался я мальчишеским голосом и, поднявшись на ноги, с некоторым беспокойством взглянул на спинку кресла: она и впрямь оказалась запачкана кровью, но особой грязи я не развел. Изя быстренько меня подлечил, а Ули один в один воспроизвел ту одежду, в которой Рани встретил свой последний закат.