Средневековье [litres с оптимизированной обложкой]

Карла Анжуйского нельзя обвинить в трусости, скорее всего он был хорошим политиком и стратегом и проявлял решительность, когда она была оправдана и необходимо. Так он отличился храбростью во время VII Крестового похода (1248–1254), во время которого узнал о новом восстании в Провансе, но дипломатией и хитростью сумел не только усмирить восставших, но привлечь их на свою сторону.

Удачные браки, тонкая политика с римскими папами в конце концов превратили Карла в одного из самых влиятельных правителей Европы. У него была корона не только Сицилийского королевства, но и власть во всей южной Италии, Ломбардии, Тосканы, Анжу и Прованса.

Между памятниками, изображающими время и личность Людовика IX, особенно замечательны два – «Записках Жуанвиля» и «Жизни Св. Людовика», написанной духовником королевы Маргариты Прованской (1221–1285), женой Людовика IX. Главная прелесть и оригинальность Жуанвилевых рассказов заключается в резко выдающейся противоположности между повествователем и его героем. Жуанвиль был храбрый рыцарь и по тогдашнему времени довольно начитанный человек, с простым и даже несколько прозаическим взглядом на жизнь. Тем поразительнее для внимательного читателя тот поэтический отпечаток, которым, вероятно, без воли и ведома автора, отличается его сочинение. Жуанвиль простодушно рассказывает все виденное им в бытность его при Людовике; но поэзия предмета согрела его фразу, сообщила ей красоту и порою возвышенность, каких не было в природе самого повествователя. Отношения короля к сенешалу[46] Шампании[47] нельзя лучше объяснить, как следующим анекдотом. Однажды Людовик, поучая беседою верного служителя, спросил у него: «Что бы ты предпочел, смертный грех или проказу?» – «Лучше тридцать грехов, чем проказу», – поспешно отвечал рыцарь, к крайней печали благочестивого государя. Жуанвиля нельзя, однако, упрекнуть в недостатке религиозного чувства, но он был не в состоянии подняться до той высоты, на какой стоял причисленный западной церковью к лику святых король французский. Читая дошедшие до нас биографии последнего, нельзя не спросить себя, где находил он время для управления государством? Ежедневно посещал он все божественные службы, проводил значительную часть дня в одинокой и горячей молитве, немилосердно бичевал себя, читал творения Святых Отцов, охотно беседовал с учеными богословами и вообще с людьми, посвятившими себя науке. Он поверял им свои сомнения и требовал от них разрешения вопросов, смущавших его душу. Но не в одних молитвах и благочестивых беседах высказывалось глубоко религиозное настроение этой души.