Нетронутые снега
- Автор: Улыбин Николай Николаевич
- Год: 1957
- Язык: русский
- Год: Читинское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Нетронутые снега». Краткое содержание книги:
По состоянию здоровья в 1945 году демобилизован в звании старшего лейтенанта.
Член КПСС с 1948 года.
Печататься начал в 1949 году в газете «Забайкальский рабочий», опубликовав три рассказа: «Старатели», «Какая профессия», «Миллионер».
В 1955 году в альманахе «Забайкалье», № 8 опубликована повесть «Нетронутые снега».
С 1952 года солдатские раны, раны бойца Великой Отечественной войны, приковали Николая Улыбина к кровати. Но он проявил большую волю и настойчивость солдата. Лишенный возможности обиваться с внешним миром, он не вышел из боевых рядов строителей коммунизма. Больной, он создал повесть «Нетронутые снега», написал на ее материале киносценарий и сейчас готовится к созданию новой повести о партизанах Забайкалья. Мужество, характер — залог того, что Николай Улыбин сделает для народа еще многое.
Это было несколько дней назад. А сейчас Аргунов с удовольствием слушает от Бояркина приятную новость и, не задерживаясь, выходит из квартиры.
Дом Есаулова высокий, с фигурными наличниками, обнесен частоколом. Немало было вложено труда в сооружение широких тесовых ворот. Каждая воротина подвешена на массивных петлях, окована крест-накрест полосовым железом и скреплена болтами. В некоторых местах железо надсечено в кольца и барашки. Высоко над воротами — причудливая вырезка, окрашенная в красный цвет. «Ничего себе ворота, — подумал Аргунов, — хозяин-то, видно, думал от новой жизни отгородиться».
Калитка, взнузданная тяжелым кольцом, открывалась со скрипом. Большой двор был чисто выметен. Приземистый амбар охранялся мохнатым кобелем, который неустанно бегал на длинной цепи. Сенник огорожен плетнем. Возле лошадей копошились два человека.
Хозяин был дома. Он сидел за столом на широкой крашеной скамье и пил чай. В сухарнице лежали белые толстые калачи, которые обычно берут в дорогу возчики.
— Садитесь, уважаемые товарищи, садитесь, угощу, чем бог послал, — приглашал приветливый хозяин, — отведайте нашего хлеба-соли.
Загорелый и обветренный, с облупившимся носом, он медленно жевал, прихлебывая из блюдца чай со сливками.
— Ко мне пожаловали, прошу, прошу. Хорошим людям всегда рад.
Он, не торопясь, спокойно и деловито повел разговор. Справлялся о грузе, о людях, куда едут. На его широком лице часто появлялась улыбка, которая ясно говорила, что хозяин все знает, он уже пронюхал, что экспедиция нуждается в срочном выезде, знает, какой груз и сколько людей нужно везти.
Как не понять такую улыбку! Аргунов все хорошо понимал. Он не впервые подряжал подводы для себя. И везде эти хозяева вылеплены из одного теста.
Есаулов, опустив к полу глаза, со вздохом сказал:
— Видите, мой транспорт мне не дает никаких доходов. Я, порядив, порассудив, решил своих лошадок продать. Правда, немного оставить для своего хозяйства, этак пять-шесть и жить спокойно, а то налоги… Хотя, кто знает, может, и договоримся. Я понимаю ваше положение, я могу, пожалуй, и повременить с продажей лошадей, пойти вам, так сказать, навстречу и сделать последний конец до Быралона. Вообще-то даже и не знаю, что делать. Заходите завтра, а я пока подумаю, может, и договоримся.
После этой тирады хозяин поднял на Аргунова глаза, и на его лице снова появилась любезная улыбка.
С Есауловым сторговались в цене лишь на пятые сутки.
И вот, наконец, назначен день выезда. Подводы прибыли вовремя. С передних широких саней удало соскочил Есаулов. Он щелкнул бичом и обратился к Аргунову:
— Давай будем грузить.
Во время погрузки Есаулов стоял с кнутом в руках и покрикивал на возчиков:
— Куда вертишь, завертки оборвешь, шлею-то поправь, ослеп, что ли?
В высокой рысьей шапке, в полушубке и звериных унтах, он скорее походил на северного купца, нежели на хозяина обозных лошадей. Маленький возчик с рыжими усами больше всех бегал и крутился возле саней, помогал укладывать возы, увязывать их.
Хозяин крикнул ему:
— Эй ты, мокроусый, опять засуетился, тащи веревки да иди вон к Играньке, вяжи воз.
Мужик быстро побежал за веревкой.
— Как, нравится вам этот игреневый конек? — обратился Есаулов к Аргунову и, не ожидая ответа, продолжал: — С виду будто и неказист, а как идет иноходью! Закачаешься! На нем в бега только бегать, а тут вот приходится в воз ставить. У одного даурского купца перекупил, чистым золотишком отдал. Взгляните на его ноги только, как точеные, а грудь, ширина-то какая! Вот вам бы такого конька…
Игреневый кусал удила и, как всякий норовистый конь, дергал из себя вожжи, переступая, озираясь.
Люди разместились на возах, кто как смог, и транспорт тронулся.
Большие выбоины, недокопанные кюветы, раскаты делали дорогу очень тяжелой. На раскатах сани летели боком, ударялись в высокую кромку набитой колеи и с силой перевертывались, а пассажиры, летели в снег. К перевернутому возу сбегались люди. Сохатый больше по привычке, нежели от мороза, постукивал нога об ногу, громко хлопал рукавицами, поправляя большую шапку с длинными ушами, из-под которой на лоб лезли волосы, и не без иронии командовал: