Роза

Погружённый в раздумья, Вальф спускался по лестнице, когда услышал шум в глубине комнат. К нему тут же подскочила Марта.

– Доброе утро, ваша светлость! – говорила она громко и подчёркнуто официальным тоном. – Мы вас ждём, чтобы рассудить одно дело.

– Да, конечно… – рассеянно обронил герцог.

– Тогда пройдите, пожалуйста, в зал.

В большом зале, расположенном через комнату, был слышен шум – более всего рычащий мужской голос, поливающий оскорблениями, судя по всему, всех окружающих. «Да отцепитесь от меня! А ты, шлюха, за это ответишь! Опозорила меня перед семьёй! Я матери тебя показывал, тварь!» – выкрики сопровождались громким стуком по чему-то деревянному.

Рандвальф ускорил шаг и, войдя в зал, мгновенно оказался на кафедре, возвышающейся по правому краю комнаты. Изначально эта конструкция была перенесена сюда из церкви-усыпальницы Сорсет, и подниматься на неё следовало бы в сутане – герцоги имели также статус первосвященников, – однако сейчас Вальф просто-напросто забыл об этом. За его жизнь лишь несколько раз возникала необходимость в суде господина, обычно слуги улаживали свои разногласия сами.

Он быстро осмотрел зал. Рёв принадлежал медведеподобному конюху Барру, а обращён он был на стоящую неподалёку посудомойку, заливающуюся истеричными рыданиями. А вот что совершенно не понравилось герцогу – девушку прикрывал от то и дело взлетающих кулаков не кто иной как Атли. Конюх брызгал слюной, однако от прямого рукоприкладства его удерживали двое мужчин, поэтому кулак, не достигнув цели, опускался на соседний стол – от этого звука посудомойка каждый раз вздрагивала и заливалась слезами ещё горше.

– Прекратить! – Рандвальф без разгона взял нужный тон и стукнул по кафедре судейским молотком. – Что случилось?

Воцарилась тишина, и все присутствующие уставились на господина.

Барр тяжело выдохнул:

– Ваша светлость! Эта чёртова шлюха обещалась мне в невесты, а нынче я смотрю – она пузатая! А ведь моя матушка её благословила, тварь эту гулящую! – конюх снова дёрнулся в направлении девушки, а когда его удержали, смачно плюнул под ноги Атли.

– Забыл, в чьём ты доме?! – Рандвальф тоже умел реветь медведем, если было нужно. – Давно плетей не получал?!

Барр мгновенно присмирел, склонил голову и понизил голос.

– Да, хозяин, я всё вымою.

– Конечно, вымоешь, – герцог тоже вернулся к спокойному тону. – А теперь продолжай.

– Да что продолжать… Я всё сказал. Пусть эта шлюха идёт туда, где нагуляла своего ублюдка!

– Хорошо, – Вальф повернул голову к девушке, Марте, которая её успокаивала, и Атли. – Кто ещё хочет высказаться?

«Скажи, милая. Скажи господину» – негромко проговорила Марта, и посудомойка подняла заплаканные глаза на герцога.

– Я не обещала ему! Он сам хотел, а я не хотела! – девушка сбилась на всхлип, перешедший в завывание.

– Ах ты гадина! – конюх внезапно рванулся из удерживавших его рук и, подлетев к девушке, с размаху дал ей пощёчину – голова дёрнулась так, что хрустнула шея. Посудомойка рухнула на колени, чуть не повалив и Марту.