Самая настоящая Золушка
- Автор: Субботина Айя
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Литнет
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Самая настоящая Золушка». Краткое содержание книги:
Глупо любить мужчину с обложки, но сердцу не прикажешь.
Да и Золушки существуют только в книгах и кино.
Но однажды мне придется стать его женой.
И я узнаю, чего стоит красивая жизнь в замке Бессердечного короля.
В машине мы оба на заднем сиденье, и я предлагаю ей лечь, но жена мотает головой и буквально приклеивается к дверце. Если бы металл был помягче, в нем бы точно остался ее отпечаток.
— Я совсем ничего не помню, — шепотом, словно выдает секрет, признается Катя.
— Так бывает, если удариться головой. — Получается как-то сухо, глухо, словно мне все равно, какую часть своих воспоминаний она потеряла: час, сутки, неделю. Месяц? — Тебя осмотрят, сделают анализы, проведут тесты и назначат лечение. Все будет хорошо.
Когда-то тоже самое мне говорила мать. До того, как поняла, что вылечить «не такого как все» сына не удастся даже ее вездесущему терпению и оптимизму. Но фраза осталась: она говорила ее каждый раз, когда мы начинали разучивать новую порцию картинок.
«Ничего, что ты безэмоциональное существо, Кирилл, мама сказала, что все будет хорошо!»
— Ты не понимаешь, — чуть громче повторяет Катя. Она дрожит, и я на всякий случай прошу водителя увеличить температуру в салоне, хоть в этом году ноябрь на удивление теплый и до сих пор без снега. — Я совсем. Ничего. Не помню. Мой отец давно умер, мне был год, когда это случилось. Тот человек — он что-то напутал. Или он врет. Или это… просто розыгрыш.
Жена обхватывает голову ладонями, всхлипывает и в ее взгляде столько ужаса, что мне становится противно за собственную слабость.
Целый год, что мы провели вместе, я каждый день испытываю боль: от наших касаний, от наших разговоров и от общей постели. Но я сознательно пошел на это, потому что боль — справедливая плата за возможность быть с ней. Но во взгляде моей жены такой невыносимый ужас, который не в состоянии представить даже я.
— Так и сходят с ума, да? Думая, что нормальны? — От паники у Кати начинают стучать зубы, но, когда я пытаюсь протянуть руки, чтобы прижать ее к себе, она резко вскидывается и шипит, бьет меня наотмашь по руке, оставляя набухающие кровью полосы от коротких ногтей. — Не надо, прошу тебя. Я не знаю и не понимаю, но мне… Мне неприятны твои прикосновения.
Я отворачиваюсь к окну и со всей силы прикусываю щеку изнутри.
Глава четырнадцатая:
Катя
Первые сутки я провожу в больнице в окружении медсестер, врачей и странных аппаратов. В меня вливают какие-то капельницы, делают уколы, после которых я начинаю думать, что мой чудовищный провал в памяти — это просто маленькая странность, которая пройдет сама собой, как комариный укус. А на следующий день, после полудня, в палату, где я лежу словно принцесса в гордом одиночестве, но в окружении всех возможных благ цивилизации, приходит маленькая седая женщина почтенных лет. Говорит, что ее зовут Анна Ивановна, что она — психиатр, и что вместе мы обязательно во всем разберемся при условии, что я буду предельно откровенной и не стану паниковать, если окажется, что проблема потери памяти лежит «несколько глубже».
— Что это значит? — переспрашиваю я, вдруг ловя себя на том, что уже битый час кручу на пальце красивое обручальное кольцо с россыпью алмазов по всему ободку. — Насколько глубже, доктор?
— Это была лишь фигура речи, — мягко успокаивает она. Удобно устраивается в кресле рядом с моей кроватью и задает вопрос, от которого я бегаю вот уже целые сутки. Это словно спасаться от смертельного вируса, а потом пустить в дом человека, который принес его в бутылке из-под освежителя воздуха. — Что последнее вы помните, Катя? Постарайтесь вспомнить как можно точнее. И не торопитесь.
Но мне не нужны часы, чтобы подумать.
Потому что вчера в это же время я была в другом месте: я до сих пор помню запах ливня и оглушающий грохот воды, в котором едва не утонули слова Кирилла: «Станешь моей женой?» Подумала, что просто слишком крепко уснула. Так ведь бывает, что во сне мы проживаем словно целую жизнь, а проснувшись, осознаем, что проспали не больше часа.
Я пересказываю ту сцену слово в слово, не упуская никаких деталей: во что была одета, сколько времени было на часах Кирилла, как странно смотрелась на его спине нанесенная пока лишь контуром татуировка лабиринта и старинного хронометра.
— Возможно, вы помните дату, Катя? — Женщина делает какие-то пометки в блокноте, и меня раздражает неприятный царапающий звук перьевой ручки.
— Тринадцатое октября две тысячи шестнадцатого года, — снова без паузы. Как можно забыть то, что было вчера? — Какой сейчас день?
О том, какой год, просто боюсь спрашивать.
— Двадцать первое ноября две тысячи семнадцатого.
Год.
Как можно забыть целый год?!
— Катя, посмотрите на меня, — сквозь внезапную глухоту слышу ее требовательный голос.