Самая настоящая Золушка

— Привет, — скупо говорю я, вытаптывая пол прямо на пороге. — Как ты себя чувствуешь?

Я знаю, что с ней все хорошо: я все время на связи с ее лечащим врачом, и уже в курсе, что удар головой не выльется ни во что тяжелое. Нет никаких нарушений функций работы мозга и уже завтра я смогу забрать свою Золушку домой.

Но у Кати другая проблема. Если бы я сам не был человеком «с браком», мне было бы куда тяжелее поверить в то, что кто-то абсолютно здоровый может вот так, по доброй воле, вычеркнуть из своей памяти целый год жизни. Но я верю, что в жизни случается и гораздо более грустное дерьмо.

— Александр Викторович вышел минуту назад, — вместо приветствия отвечает Катя и нервно перебирает простыню. — Вы не столкнулись?

К счастью, нет, но говорить этого вслух я не буду.

Похоже, здесь сегодня побывало все «счастливое семейство». Хорошо, что одному его члену я хорошенько врезал. Как минимум неделю он вряд ли высунет из конуры свой расквашенный нос.

— Нет, не столкнулись.

Прохожу дальше, оценивая взглядом самое оптимальное место, куда можно сесть. Катя паникует и начинает комкать несчастное одеяло еще сильнее, когда я присматриваюсь сперва к краю кровати, потом — к подвинутому к ней стулу.

Она сказал, что ей неприятны мои прикосновения.

И даже не осознает, каким явным становится ее облегчение, стоит мне сесть в кресло у дальней стены.

— Завтра днем я заберу тебя домой, доктор считает, что эту ночь тебе лучше провести здесь.

— Я подумала… что может быть…

Она прячет взгляд, поправляет волосы и пару раз морщит спинку носа.

Нервничает. Очень сильно нервничает. Кое-чему она научила меня сама, показала, что может означать ее лицо, когда она делает то или это, но многое, гораздо более многое, я научился читать сам.

— Может мне действительно пожить у Александра Викторовича? — наконец, договаривает до конца.

— Нет, — без паузы отвечаю я.

— Почему? — Катя снова морщит нос. — Он сказал, что в кругу семьи…

— Нет, — прерываю, уверен, длинный перечень причин, почему там ей будет хорошо, комфортно и гораздо лучше, чем с таким монстром, как я. — Ты даже отцом его назвать не можешь, Катя. А вся его семья — чужие тебе люди.

Она согласно кивает, но я снова без труда угадываю недоверие на ее лице.

Что ей сказал Морозов? То же, что и мне, когда ввалился в дом и увидел Катю на полу?

— Он считает, что это я тебя столкнул. — Мне не нужно спрашивать — я знаю.

Катя молчит, но это даже лучше, чем если бы она сказала «да». Более очевидно.

— Мы прожили вместе целый год, и за это время ты никогда не уходила из дома. Если у Морозова есть доказательства обратному, я буду очень удивлен.

Зато у меня достаточно доказательств «крепкой любви» Татьяны и двух ее мелких гадюк, но я не Морозов и не буду расшатывать хрупкое душевное равновесие моей Золушки. Есть вещи, которые нужно отставить в прошлом, раз уж судьба дала нам еще один шанс.