Султанат Оман. Легенды, сказания и факты истории

Упоминавшийся уже нами человек-легенда Ахмад ибн Маджид, лоцман из Джульфара, оставивший яркий след в истории аравийского мореплавания, повествует в своей «Книге польз», что первым, кто соорудил корабль, сказания корабелов-южноаравийцев называют Ноя. Согласно преданиям, говорит он, слышанным им от его предков, «людей моря», корабль этот имел следующие размеры: «400 локтей» в длину (1 локоть равнялся 45 сантиметрам), «100 локтей» (4,5 метра) в ширину и «сто локтей» в глубину. Был «со всех сторон закрытым, без мачты, с двумя гребными веслами». Шло время, сказывет Ахмад ибн Маджид, и люди научились строить суда «у всех морских побережий». И стали они появляться во всех землях, разделенных Ноем между его сыновьями, Йафетом (Иафетом), Самом (Симом) и Хамом[546]. Потомкам Иафета, как гласят своды «аравийской старины», «принадлежит 37 языков мира», в том числе и язык «народа ар-русс»; потомкам Хама – 23 языка, а потомкам Сима – 12. И у многих из них – своя славная история кораблестроения и мореплавания.

Читая путевые заметки об Аравии великих путешественников, будь то венецианца Марко Поло (1254–1324), к примеру, или бербера Ибн Баттуты (1304 – ок. 1377), или арабского странствовавшего поэта Ибн Джубайра (1145–1217), родом из Валенсии, зримо представляешь себе суда арабов «Океанской Аравии» прошлого. Так, делясь впечатлениями о своих посещениях Ормуза на пути в Китай и обратно, Марко Поло сообщает, что когда он возвращался в Венецию и сопровождал до Ормуза дочь владыки Китая, великого хана Хубилая, то шли они морем, на судне одного из владельцев кораблей из Омана. Доски на этом и других, виденных им там оманских парусниках были скреплены веревками, сделанными их волокон коры кокосовой пальмы, «не осмолены», но отменно с наружной стороны пропитаны акульим жиром. Крепежные веревки и канаты (ал-канбар), как повествует, в свою очередь, Ибн Джубайр, плели специальные «артели веревочников»; они же изготавливали и паклю из коры финиковой пальмы, которой судостроители-южноаравийцы конопатили сооружаемые ими суда.

Металлические скобы, к слову, довольно долго на верфях Омана не применяли. Бытовало поверье, что в Индийском океане находилось несколько подводных скал из природного магнита, перемещавшихся с места на место и притягивавших к себе все металлические изделия с поверхности воды. И если судно, скрепленное гвоздями или металлическим скобами, оказывалось над этими скалами, то непременно терпело крушение, так как скалы те «изымали металлический крепеж из судна» и оно разваливалось[547].

Прибыв на Ормуз и погрузив товары на суда, рассказываает Марко Поло, мореходы Прибрежной Аравии накрывали их кожами домашних животных, возводили сверху деревянные настилы, размещали на них лошадей и везли на продажу в Индию.

Дерево для строительства парусников доставляли из Индии. Для изготовления мачт, киля и обшивки судов использовали мала-барский тик. Шпангоуты делали из местной акации. Среди народов Древнего мира, кто вслед за оманцами обратил внимание на мала-барский тик как на лучший материал для сооружения плотов для перевозки грузов по воде, были вавилоняне, активно торговавшие с Оманом. Плоты с установленными на них шалашами-рубками для лоцманов и кормчих они называли «домами на воде». Для доставки малабарского тика в Месопотамию вавилоняне нанимали «морских перевозчиков» из Омана.