Электронная книга - «Избранные произведения. IV том». Краткое содержание книги:
Дин Рэй Кунц (род. 9 июля 1945 года, Эверетт, Пенсильвания, США) — американский писатель. Один из самых популярных авторов «романов ужасов». Из его шестидесяти книг двенадцать стали национальными бестселлерами в Америке. Известен во всём мире как непревзойдённый мастер остросюжетных триллеров, которые держат в напряжении с первой и до последней строчки. Содержание: Мистер убийца Слезы дракона Зимняя луна Ледяная тюрьма Темные реки сердца Неведомые дороги Очарованный кровью Единственный выживший Тик-так Ложная память Краем глаза До рая подать рукой При свете луны Лицо в зеркале
На левой руке, намертво вцепившись в нее зубами, висела голова змеи. Гарри содрогнулся от ужаса. Ряды небольших дырочек на лице свидетельствовали о других змеиных укусах. Обе руки были вывернуты в локтевых суставах, кости не просто сломаны, а напрочь смяты, раздроблены. Весь Рикки был настолько измят и изломан, что трудно было точно определить, какое из увечий послужило причиной смерти; но если он еще и был жив до того, как его голову повернули на все сто восемьдесят градусов, то смерть несомненно наступила именно в этот дикий и страшный миг. Шея была разорвана, вся в синяках и кровоподтеках, голова уткнулась между лопатками подбородком.
На месте глаз зияли пустые глазницы.
— Гарри! — крикнула Конни.
Гарри, уставившись в обезображенное лицо друга, был не в силах откликнуться. Язык его словно присох к небу, а в горле застрял ком.
— Гарри, иди сюда, посмотри на это!
Но он и без того уже был сыт по горло тем, что Тик-так сделал с Рикки, чтобы смотреть еще на что-то. Кипевшая в нем злоба на Тик-така могла соперничать разве что со злобой на самого себя.
Он медленно встал с колен, обернулся и увидел свое отражение в обрамленном серебряными листьями зеркале над алтарным столом. Лицо его было пепельно-серым. Точно таким же, как у мертвеца на полу. И что-то в нем действительно умерло, когда увидел своего мертвого друга; он чувствовал себя униженным и оскорбленным.
Встретившись взглядом со своим отражением, Гарри отвел глаза заметив в них застывший ужас, замешательство и дикую ярость. Мужчина, отраженный в зеркале, совершенно не походил на того Гарри Лайона, которого он знал или каким хотел бы его видеть.
— Гарри! — снова раздался голос Конни.
Когда он вошел в гостиную, то увидел, что Конни на корточках присела рядом с кучей грязи. При более внимательном осмотре оказалось, что это была не столько грязь, сколько пара сотен фунтов сырой, плотно утрамбованной земли.
— Взгляни-ка сюда, Гарри.
Палец ее был направлен на какой-то выступ, торчащий из кучи, на который он, занятый мыслями о необходимости быстрее осмотреть дом, не обратил внимания, теперь Гарри разглядел, что из бесформенной кучи торчала человеческая рука, правда, не настоящая, а вылепленная из земли. Рука была огромная, сильная, с тупыми короткими пальцами, настолько искусно исполненная, словно тут поработал резец выдающегося скульптора.
Рука высовывалась из обшлага рукава, тоже вылепленного из земли, причем на нем можно было разглядеть все детали одежды: нарукавную манжету, шлицу и три пуговицы.
Даже рисунок ткани соответствовал текстуре пошивочного материала.
— Как думаешь, что это может быть? — спросила Конни.
— Ума не приложу.
Он ткнул пальцем в руку, внутренне полагая, что она может оказаться настоящей, только сплошь покрытой тонкой пленкой грязи. Но она была сплошь из земли и мгновенно разрушилась от его прикосновения: остались только часть манжеты и два торчащих пальца.
Что-то, какая-то вполне определенная деталь всплыла в памяти Гарри, но тотчас исчезла, словно блеснувшая в мутной воде пруда рыбка. Уставившись на остатки земляной руки, он чувствовал, что находится очень близко к разгадке чего-то очень важного о Тик-таке. Но как глубоко ни стремился он забросить в память невод, тот неизменно возвращался назад пустым.
— Пошли отсюда, — угрюмо бросил Гарри.
Идя вслед за Конни по коридору, он старался не смотреть в сторону трупа.
Вне себя от ярости, о существовании которой он никогда раньше и не подозревал, Гарри едва удерживался в зыбких границах между самообладанием и умопомешательством. Неведомые, доселе не знакомые чувства всегда беспокоили о, так как он не знал к чему они могли привести; он предпочитал, чтобы его эмоции имели такой же упорядоченный вид, как его полицейская картотека или коллекция магнитофонных записей. Если он еще раз взглянет на Рикки, его злоба, выхлестнувшись наружу, может выйти из-под контроля и перейти в истерику. Его охватило дикое желание наорать на кого-нибудь, наорать так, чтобы пересохло в горле, измолотить кого-нибудь кулаками, размозжить череп, избить ногами до потери сознания. Не находя для этого достойной мишени, ему хотелось излить свой гнев на неодушевленные предметы, разбить и расколотить все, что попадалось ему на пути, как бы глупо и бессмысленно это ни было, невзирая даже на то, что шумом может привлечь нежелательное внимание соседей. От того, чтобы дать выход своему гневу, Гарри удерживал лишь возникший перед его мысленным взором образ самого себя в тисках этой безумной ярости, с дико вытаращенными глазами и звериным оскалом на лице; ему было невыносимо тяжко от мысли, что кто-то может увидеть его в таком состоянии, особенно если этот кто-то был… Конни Галливер.
