Мой злой принц (ЛП)

— За лучшую команду, в которой я когда-либо был, — сказал он. — За нас.

Гуннар прикоснулся своим бокалом к моему, а затем выпил свой Аквавит залпом. Он взглядом встретился с моим, когда рев двигателей заполнил кабину. Я не притронулась к своему напитку.

— Что происходит между нами? — прошептала я, зная, что он меня не слышит. Я должна была произнести эти слова. Они жгли меня изнутри, словно то были живые угли в горле. Нужно было высказать их или дать им сгореть.

— Прости, — сказал он. — Ты что-то сказала?

Я трусливо покачала головой и допила содержимое своего стакана. Ледяной холод аквавита погасил горячие слова в моем горле и опустился вниз по горлу к животу, где его холод превратился в тепло.

— Еще по одной? — спросил Гуннар, поднимая бутылку и капая на штанину.

— Наверное, это плохая идея, — сказала я, так сильно желая прижать палец к влажному пятну на темной шерсти этих штанов. Я хотела прижать палец к капле воды, пока не почувствовала бы под ней тепло его ноги. Силу его мышц. Я хотела прижать ладонь к его ноге, чтобы почувствовать, как эта мышца заполняет мою руку. Мне хотелось скользнуть руками вверх по его ногам. По его груди. Мне хотелось прижаться к его твердым мышцам. Ужасающая мысль о нем.

Он налил нам еще по одной.

— Выпьем за плохие идеи, — тихо произнес Гуннар. Или, может быть, это был просто тихий гул двигателей, когда мы поднялись в воздух.

Не соглашаясь, я подняла свой бокал, чтобы он мог чокнуться с моим, что он и сделал.

— Этот ученый, — сказал Гуннар, откинувшись на спинку кресла и положив руку на спинку. Его рубашка была расстегнута на шее, открывая татуировку, которую он сделал в прошлом году. Татуировка, которую я никогда не видела во всей ее красе. Когда я столкнулась с ним в коридоре, впервые переехав во дворец перед свадьбой, на его обнаженной груди не было татуировки. На ней были лишь капли пота.

Внезапно мне ужасно захотелось увидеть всю татуировку целиком. Я хотела снять эту рубашку с его тела.

Я проглотила аквавит и отвернулась.

— Бренна?

— Да. Прости. Что ты говорил?

— Ученый.

— Свен. Он будет в составе команды, которая весной приедет в Васгар.

Мускул на его челюсти на секунду дернулся, словно он прикусил язык. Скрежеща зубами.

— А что с ним? — поинтересовалась я.

— Ты будешь рада его видеть?

Этот вопрос меня удивил. Ну, может быть, не столько вопрос… я очень отдаленно ощущала его ревность. Я чувствовала, как она пульсирует рядом с моим ужасным интересом. Но меня удивило, что он задал этот вопрос. Вопрос показался мне дверью, в которую нам не следует входить.

Гуннар покачал головой.

— Не бери в голову. Это не мое дело.

— Он меня не интересует. В том смысле.

Глаза Гуннара метнулись к моим, и воздух был так наэлектризован, что сжег весь кислород, а я сидела, не двигаясь, но тяжело дыша. Он ничего не сказал, хотя его голубые глаза прожигали меня насквозь. Гуннар прожигал мою одежду насквозь. Мою кожу. Проникая до самого моего сердца. Проникая в самую мою суть. Где это желание жило, как дракон, ожидающий, когда его найдут.

И вопрос, который я не должна была задавать, внезапно слетел с моих губ.

— Почему ты не пришел ко мне вчера вечером?

— Не говори глупостей, Бренна.

— А я и не глупая. Клянусь, что нет. Я просто... я никогда не чувствовала себя так. И я знаю, что ты чувствуешь то же самое. Я знаю, Гуннар. Давай хотя бы будем честны друг с другом. Я могу лгать всем, но только не тебе.

Я уже была вся мокрая. Между ног. Без прикосновений, поцелуев и объятий, которые, как я поняла, мне нравились. Я просто сидела там, в четырех футах от него, от этой татуировки и этих глаз, и была готова. Полна желания.

Он поставил бокал на подлокотник кресла.

— Скажи мне, чтобы я прекратил, — сказал он.

— Прекратил что? — прошептала я.

Грациозно и хищно Гуннар подался вперед, упершись руками в мои ноги. Я сжала их, умирая от его прикосновения, но годы настороженности и неловкости давно укоренились во мне.

— Скажи мне, — прошептал он, — чтобы я прекратил.

Гуннар медленно подался вперед, и я поняла, что он собирается поцеловать меня. Он собирался пересечь черту между нами, и мы поцелуемся, и все изменится. Все это. Вся моя жизнь.

— Скажи мне, — попросил он. Его дыхание коснулось моих губ, он был так близко. Так близко. И в мгновение ока я подсчитала. Произвела тщательно выверенные расчеты. Разрушение против желания. У нас не будет пути назад, если мы это сделаем. Это будет стоять между нами до скончания наших дней. Он собирался стать королем. Я была его сводной сестрой. В какой-то момент мне придется наблюдать, как он женится на кандидатуре, одобренной Советом. Брак по договоренности. Потому как мне он не светит. И это будет больно. Я уже чувствовала это… острый укол ревности. Боль от того, что я недостаточно хороша.

Он кивнул и откинулся назад, приняв мое молчание, как какой-то ответ.