Открытая дверь и другие истории о зримом и незримом
- Автор: Олифант Маргарет
- Язык: русский
- Переводчик: Сергей Николаевич Тимофеев
- Жанр: Мистика
Электронная книга - «Открытая дверь и другие истории о зримом и незримом». Краткое содержание книги:
На следующее утро, как кажется, я совсем забыла об этом, — был занята, или же более праздна, чем обычно: эти две вещи для меня означали почти одно и то же. Во всяком случае, я больше не думала об этом окне, хотя все еще сидела около своего собственного, напротив него, но занятая какой-то другой фантазией. Гости тети Мэри приходили, как обычно, во второй половине дня, но они говорили о других вещах, и в течение дня или двух ничего не происходило, чтобы вернуть мои мысли в нужное русло. Может быть, прошла почти неделя, прежде чем эта тема вернулась, и снова — именно старая леди Карнби заставила меня задуматься; хотя она и не говорила ничего конкретного. Но она была последней из послеполуденных гостей моей тети, и когда она встала, чтобы уйти, то вскинула руки с той оживленной жестикуляцией, которая свойственна многим старым шотландским леди.
— О Господи! — сказала она. — Этот ребенок все еще там, словно уснул. Может быть, это существо заколдовано, Мэри Белкаррес? Неужели она будет сидеть там днем и ночью до конца своих дней? Вы должны помнить, что есть вещи, сверхъестественные для женщин нашей крови.
Сначала я была слишком поражена, чтобы понять, что она говорит обо мне. Она была похожа на фигуру на картине, с ее бледным лицом пепельного цвета, с большим узором испанского кружева, наполовину закрывающим ее; ее рука была поднята вверх, и большой бриллиант сверкал на внутренней стороне ее поднятой ладони. Рука была поднята в знак удивления, но выглядела так, словно была поднята в знак проклятия; а бриллиант метал стрелы света, сверкал и мерцал на меня. Если бы он был на обычном месте, это не имело бы никакого значения; но там, на открытой ладони! Я вскочила, наполовину в ужасе, наполовину в гневе. Старая леди рассмеялась и опустила руку.
— Я пробудила тебя к жизни и разрушила чары, — сказала она, кивая мне своей старой головой, в то время как большие черные шелковые цветы кружев угрожающе колыхались. Она взяла меня за руку, чтобы я помогла ей спуститься вниз, смеясь и приказывая мне не дрожать и не трястись, как сломанный тростник.
— В твоем возрасте, ты должна быть тверда, как скала. Я была похожа на молодое дерево, — сказала она, наклоняясь так сильно, что мое гибкое девичье тело задрожало, — я была опорой добродетели, как Памела, в свое время.
— Тетя Мэри, леди Карнби — ведьма! — воскликнула я, после того как проводила ее.
— Ты так думаешь, дорогая? Ну, может быть, когда-то и была, — сказала тетя Мэри, которую ничто не удивляло.
И вот в тот же вечер, после ужина, после того как пришла почта и «Таймс», я вдруг снова увидела окно библиотеки. Я видела его каждый день и ничего не замечала; но сегодня вечером, все еще пребывая в легком смятении из-за леди Карнби и ее бриллианта, — который желал мне зла, и ее кружев, — которые угрожали и предостерегали меня, я посмотрела через улицу и совершенно ясно увидела комнату напротив, гораздо более четко, чем прежде. Я смутно разглядела, что это, должно быть, большая комната, а большой предмет мебели у стены — письменный стол. Через мгновение, когда мой взгляд впервые остановился на нем, все стало совершенно ясно: это был большой старомодный секретер, стоявший в глубине комнаты, и я поняла по его форме, что в нем было много больших и маленьких ящичков, а также большой письменный стол. В домашней библиотеке моего отца был точно такой же. Я была настолько удивлена, увидев все это так ясно, что на мгновение у меня закружилась голова, и я закрыла глаза, не понимая, как папин стол мог оказаться здесь, а потом, когда напомнила себе, что это чепуха, и что таких письменных столов много, кроме папиного, и снова посмотрел — ах! все стало таким же смутным и расплывчатым, как и вначале, и я не видела ничего, кроме пустого окна, в котором старые дамы никогда не могли быть уверены, — было ли оно заложено, чтобы избежать налога на окна, или нет.
Это очень занимало меня, и все же я ничего не сказала тете Мэри. Во-первых, я вообще редко видела что-либо в начале дня; но тогда это вполне естественно, что вы не можете заглянуть в какое-то место снаружи, будь то пустая комната или зеркало, или глаза людей, или что-то таинственное, в течение дня. Наверное, это как-то связано со светом. Но вечер в июне в Шотландии — самое время смотреть и видеть. Ибо свет остается дневным, но это не день, и есть в нем качество, которое я не могу описать; оно таково, как если бы каждый предмет был отражением самого себя.