Снежник

Я даже завидую ей – этой служанке. Ибо я прежде мечтала, что этой весной в моем логове родятся волчата – слепые, беспомощные и ласки просящие, комочки, покрытые сплошь пухом мягким и серым. Но Таррум, мой неожиданно обретшийся враг, разбил вдребезги все, о чем я смела прежде желать, и вожделенное будущее тотчас исчезло, унеслось легко, будто пыль.

И никогда не будет такого, что Китан, мой волк, учить примется охотиться прибылых, а я не смогу окружить заботой наших желанных детенышей. Теперь все мечты превратились лишь в прах, а меня ждет лишь клетка, сотворенная мне человеком.

Тяжелые мысли преследуют меня столь сильно и яро, что замечаю, как остановился Аэдан, лишь налетев на него. А он на меня тут же озлоблено и свирепо шипит:

– Послушай меня, девочка. Не знаю, что ты сделала с нортом, раз он вдруг одержимым столь стал и тебя при себе держит вопреки здравому смыслу. Да ладно просто б у себя поселил! Тебе ж с рук все так и сходит.

Как занятны бывают чужие думы, но еще удивительней человеческая гибкая память. Иногда забыть приятнее прошлое и верить в другое, если есть в этом свой интерес. Вот и Лис, стоило Ларре показать зубы, нашел виноватого – меня. И теперь вдруг не помнит, что моей воли пойти вслед за Таррумом не было. Нет, Аэдану сейчас слишком удобно верить, будто норт воспылал приязнью ко мне. Я-то знаю, что это не так. Пусть даже если б взбрело врагу осыпать мое тело сплошь при всех поцелуями, ложь я почую от него в тот же миг. И всегда рядом с противником ощущаю, как несет от него жгучей и яростной ненавистью, столь сильной, что она дурманит его. Хотя он и сам ведать не может из-за чего это так происходит.

Нет, все дело в другом. Аэдан страшится, что Таррум перестал доверять своей тени. И я чую, что есть в том резон. И если раньше Лис был со мной мягок, пока я не вставала, как он думал, у него на пути, то теперь вдруг стал врага во мне видеть. Удобно ведь винить не себя, а кого-то еще.

А между тем Аэдан говорить продолжает:

– Не смей мешать мне. Я знаю, у тебя найдется в этом корысть, – с угрозой предостерегает меня, – Я всегда найду способ избавиться от тебя, что никто и не вздумает, кто виноват.

А вот этого бояться мне стоило: от изворотливого и хитрого Лиса удар из-за спины могу получить. Если он и впрямь считает, что во мне таится причина изменения отношения к нему норта Таррума, то ожидать от подлого неприятеля можно всего.

Но при Ларре Аэдан со мной ведет себя по-прежнему благодушно. И когда мы входим в столовую общую залу даже, как это у благородных принято, придерживает мне тяжелую дверь.

Странное дело, почти все лица я вижу те же. Хотя аристократы обычно не жалуют низшую кровь. Впрочем, и в Айсбенг отправиться они чаще всего не стремятся. А Таррум не боится и жгучих морозов, и не брезгует усадить волчицу рядом за стол.

Но жареной оленине я рада безумно, хоть и лучше б мне дали кусок свежего мяса. И пока ем, даже исподволь кидаемые взгляды, мне насытиться совсем не претят. Ведь сколько не дай тому, кто познал истинный голод, вдоволь наесться никогда он не сможет.