Колода без туза [Хроника времен гражданской войны]

Пораженный Овчинников во все глаза глядел на есаула.

— Передайте: я согласен загнать отряд в ловушку, — шепотом продолжал тот. — Время и место засады пусть сообщат через вас. Красные уложат из пулеметов шестьдесят человек. За это пусть амнистируют меня одного. От такого предложения может отказаться только круглый идиот.

Дальнейшее произошло неожиданно и мгновенно. Овчинников резко наклонил вперед голову и пружинисто прыгнул на Мещерякова, громадный пес с грозным рычанием кинулся на Овчинникова, чтобы вцепиться ему в горло, есаул скомандовал собаке: «Шериф, назад!», ловко уклонился от нападавшего, с размаху ударил его ногой в солнечное сплетение, и Овчинников, скрючившись, по-рыбьи хватая ртом воздух, ткнулся лицом в землю. Невозмутимо стоял над ним Мещеряков. И следа в нем не осталось от талантливо сыгранной жертвы трагических обстоятельств, жадно алчущей спасения любой ценой. Теперь это был холодный человек с ясным твердым взглядом. Грозно рычащий пес, готовый в любой миг сорваться с места, не сводил с лежащего глаз. Густая шерсть на мощном собачьем загривке стояла дыбом.

— Шериф, сидеть! — строго приказал овчарке Мещеряков.

Овчинников, отдышавшись, поднял голову, прохрипел офицерам:

— Есаул вас красным продает! Его стреляйте, его!

Офицеры стояли будто изваяния.

— В шеренгу по одному! — скомандовал им Мещеряков.

Офицеры послушно выстроились с карабинами у ноги.

Овчинников зашевелился. Связанные руки мешали подняться, от зверского удара кружилась голова. Он трудно встал на колени. Преодолевая слабость, медленно поднялся на ноги. Прохрипел офицерам:

— Бараны! Он же предатель!

Офицеры застыли словно неживые.

— Вы уж простите, господин чекист, пошутил я насчет холостых патронов, — издевательски ухмыльнулся Овчинникову Мещеряков и скомандовал офицерам: — Готовсь!

Офицеры, словно роботы, разом передернули затворы и одновременно вскинули карабины к плечу. Шесть круглых черных дырок смотрели в лоб Овчинникову.

— Он и вас по одному перебьет! — заорал смертник офицерам. — Ямы друг другу рыть заставит!

Офицеры не реагировали. Есаул спокойно достал из кармана шинели небольшой мешок, аккуратно расправил его, рывком надел на голову обреченного. Колпак достал до плеч. Овчинников попытался резким движением шеи освободиться от серой маски, но плотная ткань сидела словно влитая. Мещеряков вынул из футляра маузер, взял его за конец ствола, занес тяжелую рукоять над головой Овчинникова. Офицеры без команды одновременно подняли стволы карабинов в серое предутреннее небо.

— Сними колпак, падаль! — сдавленно заорал смертник из-под мешка. — Сними, дай сдохнуть по-людски!

— За-а-алпом!.. — скомандовал Мещеряков. — Огонь!

Воздух рванул залп, и одновременно Мещеряков с силой обрушил рукоять маузера на голову Овчинникова. Словно подкошенный, рухнул тот на землю. Срезанные пулями ветви посыпались на него сверху. Офицеры с любопытством обступили лежащего. Есаул наклонился, содрал с него колпак. Серое лицо Овчинникова было неподвижно, глаза закрыты.