Дом Витгенштейнов. Семья в состоянии войны

После кончины Карла его дети стали чрезвычайно богаты, но семье, помешанной на социальной ответственности, деньги принесли множество проблем. Каждый был щедр, жертвовал большие суммы, часто тайно: на искусство, медицину, давал денег друзьям и на другие достойные цели. Людвиг раздал 100 000 крон различным австрийским «творцам». В их число вошли архитектор Адольф Лоос, художник Оскар Кокошка и поэты Райнер Мария Рильке и Георг Тракль. Последний покончил с собой на следующий год: передозировка кокаина. Остальные семнадцать написали Людвигу благодарственные письма, большую часть которых он посчитал «крайне неприятными» из-за их «неблагородного, подобострастного тона»[97]. Гер-мина, философствуя, пыталась провести сложное различие между, как она выразилась, «этическими» и «буржуазными» деньгами[98]. Гретль страстно мечтала жить вовсе без денег. «Мне бы только пошло на пользу — писала она в дневнике, — если бы судьба вышвырнула меня из высшего света, откуда я никогда не уйду по своей воле. Возможно — но только возможно! — тогда я стану человеком. Мне не хватает для этого мужества. При нынешнем положении дел я ясно вижу перед собой правильный путь, но не могу решиться на него ступить»[99].

Пауль считал, что сильное правительство важнее личного процветания, и раздал огромные суммы организациям антикоммунистов и анти-анархистов. Богатому юноше, желавшему стать концертирующим пианистом, пробиться было не так просто, как может показаться. Когда люди в бизнесе, связанном с классической музыкой, чуют запах денег (нечастый в этой сфере), они летят на него, как пчелы на мед. Если артист достаточно богат, чтобы организовывать собственные концерты, то, будь он трижды виртуоз, он оказывается в незавидном положении: его приглашают играть только на безгонорарной основе или выступить собственным спонсором. С этой неприятной проблемой Пауль сталкивался не раз в течение всей своей карьеры. Месяцами после дебюта вокруг него вились промоутеры и агенты, желая отведать его деньжат, но по совету мудрого слепого наставника, Лабора, он держался от них в стороне: