Дом Витгенштейнов. Семья в состоянии войны

Если мастер видел у кандидата способности, он посылал его на пару лет подготовительной учебы у одной из своих ассистенток. Самой авторитетной из них была Мальвина Бре. Пауль, кажется, зашел с другого конца: он начал обучаться у нее в одиннадцать лет, до прослушивания у Лешетицкого. В молодости она тоже училась у Лешетицкого (у них был роман) и у Листа. В разное время она дружила с Вагнером, Антоном Рубинштейном и Марком Твеном и вышла замуж за венского врача, доктора Морица Бре, который был также известным поэтом. Ко времени знакомства с Паулем она была вдовой и полностью посвятила свою профессиональную жизнь службе у Лешетицкого. Она усердно учила его учеников технике игры и почтению к мастеру и в 1902 году с его разрешения написала книгу о его педагогических методах, которая принесет ему всемирную славу спустя десятилетия после смерти.

В сентябре 1910 года, после того как Пауль вернулся с армейской службы, миссис Бре заявила, что он готов перейти к мастеру. Дома считалось, что он уже достаточно хорош, чтобы аккомпанировать родственнику, известному скрипачу Йозефу Иоахиму, и играть в дуэте с Рихардом Штраусом во время его визитов в Пале. Лешетицкий возлагал на Пауля большие надежды, и хотя иногда он уставал от жесткого пианизма ученика (он именовал Пауля «могучим клавишеразрушителем»), а Пауль иногда возмущался узкими музыкальными вкусами мастера (Лешетицкий считал Баха и Моцарта недостойными изучения), между ними возникла крепкая дружба. До самой своей смерти Пауль выражал свое неизменное им восхищение: «Он был одновременно и художником и учителем. Обнаружить в одном человеке и интеллект, и творческое вдохновение (оба — редкие качества) — такое же чудо, как одновременное затмение солнца и луны»[57].

Лешетицкий был не единственной отцовской фигурой в жизни Пауля и Людвига. Они дружили со слепым органистом и композитором по имени Йозеф Лабор, хвалили его и благоговели перед ним. Лабор был невысокого роста, не совсем карлик, но что-то вроде того; у него были пышные усы, а густые волосы росли как вздумается. Обескураживающе мерцающие слепые белые глазные яблоки виднелись сквозь щели полуприкрытых век, а лицо было бледным и сероватым. Длинный подбородок и выразительный, похожий на птичий клюв нос завершали картину, создавая образ грозной кукушки из кошмара или фантастического фильма ужасов. Впрочем, он был мудрым, интеллигентным и добросердечным человеком. Людвиг считал Лабора величайшим из живущих композиторов, одним из шести великих композиторов всех времен; кроме Лабора, он называл Гайдна, Моцарта, Бетховена, Шуберта и Брамса. Пауль тоже уважал его как человека и музыканта. «Нас с тобой связывает общий интерес к музыке Лабора», — писал Людвиг брату[58].