Гимназистка. Под тенью белой лисы [СИ]

Я всё ещё грустно перебирала содержимое шкафа, надеясь найти что-то полезное, когда пришёл Соколов.

— Добрый день, Елизавета Дмитриевна! — радостно возопил он. — А я-то думал, почему ключ не сдан. Старик-то в это время никогда тут не бывает.

— Старик? Павел Владимирович, вы о ком?

— Тимофеев, — пояснил Соколов.

— Не такой уж он и старый.

— Старый, старый, — убеждённо сказал аспирант, — просто выглядит хорошо для своих лет. А ещё ужасно педантичный и занудный.

— Зато наверняка хороший специалист, — осторожно заметила я. — Иначе не стал бы заведующим такой непростой лаборатории.

— Специалист он прекрасный, Елизавета Дмитриевна, в этом вы совершенно правы. А вот со вторым ваши утверждением можно и поспорить, поскольку, по слухам, заведующим лабораторией он стал исключительно по причине происхождения.

— Происхождения?

— Вы не в курсе, что он в родне с Соболевыми? В их клане и состоит, — продолжал меня просвещать Соколов. — Старик — ретроград ещё тот, поддерживает устаревшую клановую систему всеми силами, представляете?

— Может, он не считает её устаревшей?

— Естественно, его же не касается нищета, — горько сказал Соколов.

— Подозреваю, вас тоже, — заметила я, поскольку аспирант хоть и не выглядел особо преуспевающим, но и голодающим — тоже.

— Но это не значит, что я не могу переживать за других, — гордо ответил он. — Елизавета Дмитриевна, вы не представляете, в каких условиях живёт простой народ, в то время как кланы жируют. Если бы вы хоть раз увидели, не могли бы говорить без слёз на эту тему.

— Павел Владимирович, не могли бы вы посоветовать мне литературу для чтения? — решила я уйти от опасного разговора.

— Разумеется, Елизавета Дмитриевна, — оживился он. — Только имейте в виду, что посторонним показывать нельзя, иначе и у вас, и у меня будут неприятности.

Он вытащил из внутреннего кармана пиджака тоненькую брошюрку, на которой без указания авторства просто было написано «Пауки и мухи». И выглядела она не совсем так, как положено выглядеть научным или учебным трудам, поэтому сразу закралось подозрение, что с этой книгой что-то нечисто. В руки я её брать не стала и вообще сделала вид, что ничего не понимаю:

— Почему нельзя показывать? Филипп Георгиевич мне разрешил пользоваться библиотекой лаборатории, но согласовывать с ним, если я захочу что-то изучить дома. Только мне нужны книги по артефактам, а не по инсектологии.

— Инсектологии?

— К чему мне подробности жизни пауков, Павел Владимирович? Я это прекрасно наблюдала в клане, — не удержалась я от шпильки по отношению к Рысьиным. — Я насекомыми не интересуюсь вовсе, да ещё такими гадкими. Мне нужны такие книги, которые помогли бы мне в работе здесь, понимаете?

— Эка вы точно про кланы отметили, Елизавета Дмитриевна, — чуть смущённо ответил Соколов, убирая книгу туда, откуда её взял. — А что мы с вами так официально? Я вам ещё вчера предлагал обращаться ко мне просто Павел. Время обеденное, может, нам с вами сходить в столовую? Здесь прекрасная студенческая столовая, — разливался соловьём Соколов. — Кормят хорошо и недорого. Можем обсудить всё за едой.

В столовую с ним идти не хотелось, но и оставаться вдвоём в лаборатории — тоже, поскольку упорно казалось, что Соколов пытается вовлечь меня во что-то противоправное. Похоже, «Пауки и мухи» — самый настоящий противоправительственный памфлет. То-то Соколов так оживился, когда я про клан заговорила. Наверняка решил, что я всё поняла и его поддерживаю.

— Спасибо за приглашение, Павел Владимирович, но я совершенно не голодна. Быть может, вы всё же посоветуете нужную литературу, и я возьму книги в библиотеке университета? Я же имею право ею пользоваться как сотрудник?

— Разумеется, Елизавета Дмитриевна, имеете, — довольно кисло ответил Соколов. — Я бы рекомендовал вам взять «Основы целительства». Но ограничиться исключительно теорией. Практика без присмотра не разрешена и даже может быть опасна.